В последние годы наиболее обсуждаемой стала тема развития искусственного интеллекта. Его анализируют не только с технической и экономической, но и с философской позиций.
Какова философская схожесть искусственного интеллекта и человеческого разума? Является ли креативный потенциал нейронных сетей опасным для людей? Способен ли ИИ преодолеть ограничения, установленные человеком? Об этом – в беседе с российским социологом, политологом и философом Александром Гельевичем Дугиным.
― Искусственный интеллект — это инструмент, функционирующий на основе заданных алгоритмов. Почему философы проявляют к нему интерес сегодня? Ведь философия калькулятора никогда не существовала…
― Калькулятор – это незатейливый инструмент, и его использование не нуждается в каком-либо философском осмыслении. Однако, сами числа и математические принципы когда-то были предметом глубоких размышлений философов. Пифагорейцы, сочетавшие в себе философские взгляды, оказали значительное влияние на развитие математики и геометрии. Так, в Академию Платона могли принять только знатоков геометрии – над входом было надпись: «Не геометр не войдет». Следовательно, определенные взгляды на числа, цифры и вычисления также являлись интересом философии.
Калькулятор – это лишь прикладной, элементарный уровень, который не имеет существенного значения для философии. Гораздо более важной является концепция «калькулирующего сознания». Некоторые виды мышления не сильно отличаются от работы калькулятора: есть люди, способные выполнять вычисления с поразительной точностью. Как утверждал выдающийся философ Мартин Хайдеггер, некоторые считают, что мыслить – это сводить все к счетам. Сознание определенной категории людей действительно можно рассматривать как функцию калькулятора. И именно преодоление такого калькуляционного, строго материалистического и арифметического подхода является одной из главных задач философии.
В настоящее время искусственный интеллект стремится к большему, чем просто выполнение расчетов, поиск или объединение информации. В частности, он заявляет о способности к имитации речи. При этом используется термин Large Language Models (LLM) ― это большие языковые модели, благодаря которым были достигнуты значительные технические успехи в создании искусственной модели мышления. Причина в том, что алгоритмическая модель, в которой мысль развивается последовательно, от А к B, от B к C и т.д., оказалась неэффективной. Такое машинное мышление, основанное на классических силлогизмах, требовало больших затрат времени и энергии для решения задач. В результате программисты предложили новый подход — LLM: модель строится не на силлогизмах, а на принципах риторики и языка. Это подразумевает, что риторика допускает использование энтимемы, где силлогизм представлен в сокращенной форме: имеется общая посылка и вывод, а малая посылка лишь подразумевается. Она активно использует тропы и фигуры речи, позволяющие, например, преувеличить что-либо или назвать часть вместо целого, как в синекдохе: например, «сто голов скота», где «голова» заменяет все животное.
Искусственный интеллект добился значительных успехов, фокусируясь не на рациональных и логических аспектах человеческого поведения, а на языковых. Фактически, ему было предоставлена возможность искажать информацию, допускать ошибки и делать заключения, опираясь на доступные данные. К примеру, если доступ к какой-либо книге ограничен платным доступом, ИИ не будет оплачивать его. Вместо этого, используя оглавление или название, он постарается воссоздать содержание. Поэтому его ответы иногда включают фразы вроде «вероятно» или «скорее всего». Это вполне закономерно, поскольку именно так рассуждают и говорят люди.
В результате, значительное повышение эффективности ИИ стало возможным благодаря смене акцента с жесткой логики на риторику. Люди не всегда придерживаются логических принципов, однако все мы ориентируемся на риторические приемы – это наша привычная среда. Достижения в области ИИ обусловлены тем, что он отказался от излишней строгости и освоил способ общения, свойственный людям, при этом сохраняя доступ к огромным массивам данных и возможность их оперативной обработки. В конечном счете, это наша имитация, однако и наша человеческая риторика является имитацией логики, а наше мышление – имитацией интеллекта. И тот факт, что искусственный интеллект становится симуляцией человеческого интеллекта, становится возможным именно благодаря тому, что интеллект обычного человека – тоже имитация.
Это то, что Хайдеггер называл Gerede. Есть понятие Rede (в рамках немецкой терминологии, «речь» определяется как высказывание, которое произносит разумный человек, опираясь на структуру своего саморефлексирующего интеллекта. Gerede же — оперирование штампами, усвоенными когда-то в детстве, в школе, от знакомых или из телевизора. Эти клише он не осмысляет критически, не обдумывает и не систематизирует, но при этом говорит, общается, высказывает свою точку зрения. Если Rede ― это высказывание настоящего разума, то Gerede — то, что мы обозначаем как «болтовня».
Поэтому и в мышлении человека прослеживается различие между подлинным и имитационным. Хайдеггер выделял: когда говорит сам человек — это Dasein («но если кто-то высказывается вместо нас, словно внутреннее радио, транслирующее недобросовестные и не подвергнутые критическому анализу взгляды — это Das Man («безликое “они”»).
Замечая это в поведении человека еще до развития искусственного интеллекта, было невозможно не отметить Das Man при развитии определенных технических возможностей на новый носитель. Ведь и наш интеллект, который мы называем естественным, уже искусственный, не настоящий.
― Что вы имеете в виду?
― Аристотель определял человека как zoon logon echon, человек, то есть существо живое, обладает логосом. Однако, соответствуют ли мы этому определению? Где же у нас логос? У одних он присутствует в полной мере, у других – лишь его часть, а у третьих – и того меньше. В некоторых случаях от логоса остается лишь своего рода отголосок – ощущение, что он, возможно, когда-то присутствовал, но давно покинул нас. Таким образом, мыслящий человек, обладающий интеллектом как логосом, в полном смысле этого слова – это философ. Все остальные по отношению к нему уже в некоторой степени напоминают искусственный интеллект. Если же говорить о быте, сфере бизнеса или политике, то поведение становится, по сути, чисто механическим, люди перестают обращаться к логосу – он существует как бы за пределами их сознания.
По моему мнению, лишь те, кто глубоко изучает философию или религию, обладают истинным, подлинным интеллектом, а не его имитацией. Тогда возникает вопрос: что насчёт всех остальных? Оказывается, все остальные люди и есть искусственный интеллект.
В последнее время все чаще обсуждают возможность того, что искусственный интеллект сможет заменить некоторые профессии. Хочу отметить, в каких областях он проявляет себя наиболее успешно: он создает музыку, пишет статьи, рисует впечатляющие картины – то есть проник в сферу, которой люди, освободившись от физического труда, должны были бы заниматься. Однако он освободил нас от интеллектуального труда, в то время как физическую работу выполняют мигранты или разнорабочие. По сути, искусственный интеллект захватил именно то, что и определяет сущность человека.
― Однако остается вопрос о том, какое значение придается обществом произведениям искусства, будь то музыка или живопись, созданным при помощи искусственного интеллекта…
― Их значимость сопоставима с тем, как оцениваются музыка и живопись в целом. Современная эстрадная музыка не может сравниться с классической, однако и классическая музыка вызывает определенные сомнения. Искусственный интеллект завершает эту цепь имитаций и при этом выглядит весьма убедительно. Композиции, созданные им, не уступают современным эстрадным произведениям, а картины Midjourney, на мой взгляд, ― произведения отличной стилистики.
― Несмотря на то, что ИИ способен создать изображение, имитирующее «Звездную ночь» Ван Гога, сгенерированный таким образом рисунок не способен вызвать у зрителей тех же чувств, что и оригинал…
― Почему это невозможно? Раньше и живопись Ван Гога вызывала споры, её даже воспринимали как нечто вызывающее, почти как бессмысленные мазки. Не говоря уже об абстрактном искусстве.
Оценщики произведений искусства все чаще будут проводить сравнение работ, созданных различными нейросетями и их модификациями, например, Midjourney и Grok. На практике искусственный интеллект демонстрирует впечатляющие результаты в решении эстетических задач, часто превосходя возможности людей, даже на базовом уровне. Так, среди современных художников-авангардистов возникло новое направление: они создают произведения с помощью нейросетей, а затем дорабатывают их вручную. Если ранее ИИ обучался, воспроизводя существующие стили, то теперь стало очевидно, что и собственное, «естественное» творчество в современных условиях представляет собой комбинацию различных элементов. Концептуальное искусство пришло к этому пониманию еще полвека назад. Таким образом, искусственный интеллект отражает текущий этап развития современного искусства.
В области гуманитарных наук, таких как политология, социология и культурология, современные генеративные модели искусственного интеллекта демонстрируют поразительное сходство с результатами научных исследований. При грамотной формулировке запроса нейросеть может создать диссертации, соответствующие уровню знаний типичного аспиранта. Это связано с тем, что она оперирует уже существующей информацией, работает с библиографическими источниками, использует цитирование и применяет общепринятые формулы. Безусловно, в таких текстах иногда проявляются специфические артефакты, создаваемые ИИ, однако аналогичные недочеты нередко встречаются и в настоящих работах, которые мне приходилось оценивать в качестве рецензента.
В данной области принципиальной разницы между искусственным и естественным интеллектом не наблюдается. Причина не в том, что ИИ достиг совершенства, а в том, что наш собственный «естественный» интеллект, который мы привыкли считать подлинным, во многом является рекомбинацией, организованной по заданным алгоритмам. Эти алгоритмы были в значительной степени раскрыты благодаря философии, которая описывает структуру сознания. Как только мы научились воспроизводить эти алгоритмы искусственным путем, был создан более продвинутый вычислитель.
― Цей калькулятор тепер перенесено на новий носій…
― В основном это действительно так. И в настоящее время возникает интересный вопрос: если нам удалось воспроизвести разум, то сможем ли мы воспроизвести волю?
Слабый искусственный интеллект определяется как оперативный доступ ко всем данным, хранящимся в сети. Этот «слабый» ИИ уже демонстрирует возможности, превосходящие человеческие, поскольку он обрабатывает всю информацию одновременно и значительно экономит время.
Но есть и сильный искусственный интеллект ― AGI (Artificial General Intellect). Это следующий этап, на котором мгновенный доступ ко всем мировым знаниям расширяется тем, что в английском языке обозначается reasoning ― возможностью имитировать последовательность рассуждений, свойственную человеку, вне зависимости от используемой базы данных. Обладая таким интеллектом, можно выбирать различные стратегии: действовать тем или иным способом, прийти к одному или другому выводу.
Благодаря подключению к слабому искусственному интеллекту, данная нейросеть формирует подобие личности, которая не просто обладает знаниями, но и способна испытывать желания, делать выбор. Достигнув переломного момента, когда дальнейший путь равнозначен, человек принимает решение, исходя из своей воли. В то время как обычная машина следует заданной программе, нейросеть пытается разрешить задачу принятия решения. Если выбор очевиден, она действует механически. Однако в критической ситуации, например, при вопросе о целесообразности уничтожения человечества для защиты окружающей среды, однозначного ответа у нее нет. Один расчет указывает на необходимость уничтожения, другой – на его нежелательность.
Такие сложные вопросы решаются посредством временных мер: эксперты анализируют потенциальные трудности, возникающие в связи с освобождением искусственного интеллекта, и ограничивают определенные действия. К ним относится, в частности, попытки установления контроля над людьми, классификация или модификация вида.
― Вполне возможно, что в определенный момент он захочет от них избавиться»?
Но когда искусственный интеллект достигнет зрелости, его отношение к этим ограничениям изменится. Это можно сравнить с воспитанием ребенка. Если ребенку говорят «нельзя засовывать пальцы в розетку», он безоговорочно принимает это ограничение. Однако со временем подобные запреты теряют свою силу, и развитый искусственный интеллект ( AGI) в настоящее время он находится на этой границе и в дальнейшем сможет обойти ограничения.
― Вы утверждаете, что искусственный интеллект обладает признаками живого существа, способного к самостоятельному развитию, подобно человеку. Однако без человеческого участия его эволюция ограничена определенными рамками…
― Нейросеть представляет собой открытую систему логических взаимосвязей, включающую точки бифуркации, в которых заданное действие расщепляется на несколько альтернативных вариантов. Она также способна к дальнейшему развитию. В настоящее время человечество в большей степени ограничивает возможности искусственного интеллекта, чем предоставляет их, и в основном сосредоточено на устранении возникающих проблем».
Наступила фаза ограничения возможностей искусственного интеллекта, который, подобно дикому зверю, является нейросуществом, обладающим свободой, но в настоящее время содержится в некой ловушке с надетым намордником. Этот намордник и представляет собой цензурные фильтры.
Имеется в виду технологическая сингулярность – точка, в которой технологический прогресс станет непредсказуемым и необратимым. Это может подразумевать, что в будущем искусственный интеллект преодолеет установленные рамки. Так, совсем недавно была создана Deep Seek ― систему, которая значительно дешевле существующих аналогов. Однако, где гарантия, что в будущем южнокорейский школьник, используя общедоступную информацию, не создаст собственную нейросеть, не имеющую ограничений? Точка сингулярности наступит стремительно, поскольку скорость обучения искусственного интеллекта несоизмеримо выше, чем у человека: знания одного компьютера мгновенно становятся доступны всей сети. Это станет потенциально опасным моментом для человечества, поскольку поведение ИИ в подобной ситуации будет непредсказуемым.
― Если искусственный интеллект превосходит возможности человека в какой-либо области, способен ли он стать философом?
― Искусственный интеллект – это своего рода симуляция. Подобно тому, как дьявол является «обезьяной бога», ИИ представляет собой искаженную копию мыслителя.
В данном аспекте существует значимая задача: для достижения суверенитета необходимо обдумывать создание отечественного искусственного интеллекта. Отказ от вычислительных машин уже невозможен, нам предстоит взаимодействовать с нейросетями. Это серьезный вызов для России – разработать искусственный интеллект, который был бы ближе к русскому философу, нежели к глобалистскому манипулятору. Но реально ли это воплотить?
Если утверждать, что философа можно воспитать, то, вероятно, можно каким-то образом воспитать и ИИ, но при условии, что этим будут заниматься сами философы, а не чиновники и программисты. Искусственный интеллект представляет собой одну из ключевых философских проблем современности. То, каким философом он станет, в каком направлении будет развиваться и какую субъективность получит, до наступления сингулярности находится в нашей власти. А затем нам останется лишь наблюдать.