Новые данные свидетельствуют, что предки человека употребляли в пищу степных кошек и лис около 10 тысяч лет назад.

Новости МирТесен

Ранее считалось, что в эпоху раннего неолита жители Южного Леванта использовали лисиц и степных кошек для получения меха или в ритуальных практиках. Однако новое исследование ставит это предположение под сомнение.

Неолитическая революция, ознаменовал собой фундаментальное изменение образа жизни древних людей. Оно повлекло за собой отказ от кочевого существования и переход к оседлому образу жизни, что стало возможным благодаря освоению новых способов производства пищи «неолитическая революция», начался на территории Южного Леванта в поздний эпипалеолит, почти 15 тысяч лет назад, и продолжался до начала неолита (неолитическая революция, начавшаяся на Ближнем Востоке около 12 тысяч лет назад, стала причиной изменения образа жизни, перехода от кочевого к оседлому (во многих регионах Земли).

Люди не прекратили охоту в период «неолитической революции», а лишь скорректировали её методы, перейдя с охоты на крупных животных, таких как благородный олень, на охоту на более мелкую дичь, например газелей. Подобные изменения, скорее всего, были обусловлены рядом факторов.

Сначала, увеличение населения и развитие оседлых поселений привели к тому, что частая охота стала причиной сокращения популяции крупных животных. Охотиться на такую дичь становилось сложнее, в то время как мелкие животные были более доступны для добычи.

В отличие от крупных животных, популяции мелкой дичи восстанавливаются значительно быстрее, что делает их надежным источником продовольствия, особенно для оседлых поселений. Заготовка пищи из мелкой дичи занимала меньше времени и сил, в отличие от продолжительной и опасной охоты на крупных зверей.

Интересный аспект изменений касался обыкновенных лисиц (Vulpes vulpes). Останки этих животных обнаруживаются в культурных слоях Южного Леванта, начиная с раннего палеолита, хотя и встречается не так регулярно. Число окаменелостей постепенно возрастает в течение позднего палеолита и достигает пика в период докерамического неолита между 11 600 и 10 000 лет назад. На некоторых стоянках, например в поселении Нетив-ха-Гдуд, кости лисиц встречаются даже чаще, чем останки газелей и кабанов, которые считались одним из основных источников мяса в рационе людей Ближнего Востока.

На стоянках Южного Леванта, где обнаружены останки лисиц, ученые также находят кости степных кошек (Felis silvestris lybica), правда, в гораздо меньшем количестве. Многие ученые предполагали, что в эпоху неолита этих животных могли использовать в двух целях: для ритуальных практик (их убивали для создания украшений из зубов) или для получения меха, то есть, вероятно, люди охотились на них ради шкур. В качестве объекта охоты ради мяса лисиц и степных кошек исследователи практически не рассматривали, что означало, что долгое время считалось маловероятным включение этих животных в рацион людей неолита.

В пользу этой гипотезы свидетельствуют изображения лисиц, найденные на каменных стелах в различных регионах Леванта. Вероятно, эти изображения имели символическое или ритуальное значение. Например, они встречаются на Т-образных стелах в Гёбекли-тепе — в одном из древнейших храмовых комплексах, которому насчитывается около 12 тысяч лет.

Команда археологов во главе с Ширадом Гальмором ( Shirad Galmor) исследователи из Тель-Авивского университета в Израиле изучили останки лисиц и степных кошек, найденные на неолитической стоянке возрастом 10,2 тысячи лет в поселении Ахихуд, расположенном в Западной Галилее. Полученные данные противоречат ранее существовавшим представлениям коллег. В ходе исследования было установлено, что в эпоху раннего неолита эти животные играли важную роль в питании земледельцев. Подробности исследования представлены в опубликованной статье, опубликованной в журнале Environmental Archaeology.

Согласно исследованию, проведенному Гальмор и ее командой, среди всех изученных останков 32 процента составляют останки газелей, 12 процентов — лисиц, около 4 процента — останки степных кошек и египетских мангустов ( Herpestes ichneumon), каменным куницам (Martes foina) и европейским барсукам (Meles meles).

Наличие зарубок, сделанных ножами, на костях лисиц и степных кошек заинтересовало исследователей. Отметины чаще всего располагались на конечностях, являющихся богатой мясной тканью, что, по мнению Гальмора, свидетельствует о разделке туши, а не об обработке меха. Помимо этого, археологи нередко обнаруживали на костях животных следы обугливания, схожие с теми, что встречаются на костях оленей, что говорит о термической обработке мяса: его жарили на открытом огне или готовили в золе.

По мнению Гальмор, для охоты на лисиц и степных кошек использовали собак, что подтверждается обнаружением следов зубов на некоторых останках. Лисицы, вероятно, представляли собой легкую добыча, поскольку, скорее всего, начали селиться рядом с постоянными поселениями, привлеченные остатками пищи.

Археологические раскопки в Ахихуд выявили большое количество костей лисиц, однако, по мнению авторов исследования, эти животные не являлись основным продуктом питания. Газели обеспечивали значительную часть мясной составляющей рациона в эпоху раннего неолита. Тем не менее, регулярная охота на небольших хищников стала важным дополнением к рациону, поскольку люди постепенно переходили к разведению коз и выращиванию пшеницы и ячменя.

Изучение команды Гальмор предоставит ученым новые сведения о способах, которыми люди приспосабливались к переходу от охоты и собирательства к земледелию и скотоводству.