Более трети жителей России проживают в нечерноземном регионе. Сельскохозяйственные угодья в этих районах постоянно уменьшаются, уступая место лесам, кустарникам и заболоченным территориям. В настоящее время нечерноземная часть страны переживает серьезный аграрный спад. Подробности об этом корреспонденту «Научной России» сообщил член-корреспондент РАН Алексей Иванович Иванов, работающий в Санкт-Петербурге. Насколько низка продуктивность земель северо-западной части России? Какие трудности испытывают здесь сельхозпроизводители и какие есть возможности для развития сельского хозяйства в этих областях? Ответы на эти вопросы вы найдете в нашем интервью.
Справка: Алексей Иванович Иванов ― ученый в области земледелия, мелиорации, агрохимии и почвоведения, доктор сельскохозяйственных наук, член-корреспондент РАН, главный научный сотрудник Агрофизического НИИ (Санкт-Петербург). Автор более 250 научных работ, семи монографий и трех учебников.
― Действительно ли нечерноземные земли, расположенные в северо-западной части России, обладают низкой плодородностью?
― Да, действительно, по своему происхождению их можно отнести к таковым. На протяжении многих веков крестьяне обрабатывали эти земли, создавая искусственно плодородный слой, чтобы гарантировать продовольствие себе и будущим поколениям.
― На одном из мероприятий, организованных РАН, я упоминал, что в данном случае речь идет не просто о поддержании плодородия, а о его формировании, фактически, из ничего.
― Да, но это были не мои слова, я воспроизводил высказывание известного ученого Дмитрия Николаевича Прянишникова, по результатам обширных исследований северо-западной части России, было установлено, что природная скудность этих земель требует от земледельца не только поддержания, но и искусственного восстановления их плодородия.
― Каким образом?
― Например, воздействуя на различные типы почв: на переувлажненных почвах проводят осушение, закисленные почвы обрабатывают химическими методами (известкованием), а почвы с недостаточным питанием удобряют минеральными и органическими удобрениями. И все эти мероприятия сельхозпроизводителям приходится выполнять регулярно!
― Разработка этих земель сопряжена с большими трудностями по сравнению с обработкой черноземных участков?
― Конечно. Однако это не означает, что на черноземных почвах растения растут без участия человека. Как отмечал Д.Н. Прянишников, при отсутствии надлежащего ухода и подкормки даже чернозем теряет свои свойства и со временем превращается в неплодородную почву.
― Какие природные и климатические факторы оказывают воздействие на сельскохозяйственную отрасль в северо-западном регионе России?
― Изменение климата – это реальность, которую необходимо учитывать. Климат в нашем регионе всегда характеризовался достаточным количеством осадков, превышающим испарение, что определяло промывной режим почвы. Также северо-западу всегда ощущалась нехватка тепла, необходимого для нормального роста растений, особенно плодовых культур. Поэтому глобальные климатические изменения, приводящие к повышению температуры, потенциально могут принести пользу. Однако существует и негативный аспект: резко, примерно в два с половиной раза, возросла вероятность и частота погодно-климатических аномалий, что снижает устойчивость сельскохозяйственного производства. В качестве примера погодно-климатической аномалии можно привести ситуацию в Ленинградской области позапрошлого, 2024 года, когда количество осадков оказалось аномально высоким: в мае выпало почти две месячные нормы, в июне – три, в июле – полторы. В результате, за весь вегетационный период было получено около двух нормативных значений. Если бы климатические условия были типичными, нас бы ожидали обильные урожаи, и регион стал бы главным земледельческим центром страны. К сожалению, осадки и тепло распределяются в течение вегетационного периода крайне неравномерно. Представьте, вероятность благоприятных условий в Ленинградской области в начале вегетационного периода составляет 0%. Мы сталкиваемся с засухами в начале вегетации в восьми случаях из десяти , а в двух из десяти ― волны холода и избыточное увлажнение, как это было в 2024 г. С еще более необычной ситуацией мы столкнулись 8 сентября 2025 г. На одном из наших исследовательских опорных пунктов в течение одних суток выпало три месячных нормы осадков! Это критически много.
― По вашему мнению, вероятность повторения подобных ситуаций возрастет?
― Да. Их будет однозначно больше.
― Можно ли спрогнозировать, как это повлияет на земледелие?
― Развитие сельского хозяйства на северо-западе сталкивается с проблемами, которые выходят далеко за рамки аномальных климатических явлений. Более существенный ущерб наносит сокращение населения в сельской местности. Этот фактор в настоящее время оказывает крайне негативное влияние на производственную деятельность. Зафиксированные негативные процессы будут усиливаться.
― Каково число подобных заброшенных территорий на северо-западе России?
― В настоящее время пахотные земли в северо-западных регионах задействованы лишь на 50–60%. Это означает, что как минимум 40% (а в ряде регионов – свыше 50%) сельскохозяйственных угодий остаются неиспользуемыми. Причина – отсутствие заинтересованных лиц, готовых их обрабатывать. Располагаясь в зоне тайги и лесов, эти земли быстро зарастают деревьями и кустарниками.
― Это еще сильнее затрудняет сельскохозяйственную деятельность, которая и так сопряжена с трудностями в этих областях.
― Да. Я могу с уверенностью утверждать, что в настоящее время практически любой крупный инвестиционный проект сопряжен с необходимостью решения вопроса о вторичном использовании земель: требуется удаление древесно-кустарниковой растительности и другие сопутствующие работы. Эти мероприятия требуют значительных финансовых вложений. Например, согласно статистическим данным, характерным для Ленинградской области, только культурно-техническая мелиорация одного гектара земли стоит в среднем 200 тысяч рублей. Это существенные затраты, поэтому реализация серьезных сельскохозяйственных проектов без государственной поддержки представляется невозможной.
― Вероятно, в Ленинградской области положение с сокращением населения в сельских населённых пунктах выглядит не самым критичным?
― Я заверяю вас, что это не так. Полагаю, ваше мнение о нашем регионе сформировалось на основе впечатлений от посещения прилегающих к Санкт-Петербургу территорий, однако в Ленинградской области существуют целые районы и даже группы районов, значительно уступающие в развитии сельского хозяйства. В основном это относится к северо-восточной части области. В настоящее время Ленинградская область является наглядным примером поразительных контрастов: с одной стороны, мы видим сельскохозяйственные предприятия, показывающие исключительную производительность труда, а с другой – хозяйства, находящиеся в состоянии упадка. Подобная контрастность свойственна не только Ленинградской области.
― Ранее мы уже отмечали, что деятельность в Нечерноземье характеризуется весьма сложной спецификой. Не исключено, что именно она является причиной подобных различий, и некоторые сельхозпроизводители попросту не обладают требуемыми технологиями?
― Этот фактор, несомненно, важен, однако он не является определяющим. Специфика сельского хозяйства требует от фермеров широкого спектра знаний. Но в наши дни они доступны практически каждому. Главная трудность заключается не в этом, а в общей экономической обстановке. Так, например, если продуктивность коров в фермерском хозяйстве составляет 13–13,5 тысяч литров молока в год, а рентабельность при этом равна нулю.
― С чем это связано?
― Из-за несоответствия между затратами на производство и ценой готовой продукции.
― В каких именно регионах России ситуация наиболее благоприятная? Существует ли какой-либо положительный пример, который можно считать ориентиром?
― Мне кажется, не принципиально, в каком именно регионе мы находимся. Ранее, работая на северо-западе, я полагал, что наша ситуация особенно сложная, и предполагал, что в других областях дела обстоят лучше. Однако, пообщавшись с коллегами из Сибири, я убедился, что и там существуют аналогичные трудности: фермеры, перенасыщенные урожаем, оказываются на грани разорения, зерно не удается продать, и цена, по которой его реализуют, не компенсирует затраты, которые крестьяне понесли при его выращивании. Если говорить о растениеводстве, то лишь немногие культуры можно назвать высокорентабельными: подсолнечник, рапс, сахарная свекла и, в некоторой степени, соя. Чтобы сделать прибыльным выращивание остальных культур, требуются значительные усилия.
― Каковы инвестиционные перспективы северо-запада России для потенциального инвестора? Обладает ли этот регион какими-либо уникальными преимуществами?
― Несмотря на их наличие, на каждое из них приходится три существенных недостатка, которые трудно устранить. Основные выгоды для инвестора, связанные с этим гипотетическим проектом, заключаются в возможности использования земель, улучшенных посредством мелиорации. Эти участки, которые ранее использовались в сельском хозяйстве и до сих пор не признаны неплодородными, обеспечивают высокую урожайность, например, до 80–100 центнеров зерновых с гектара. По мере продвижения на юг от Белгородской области вероятность получения подобных результатов снижается: природные условия не позволяют достичь такого результата. У нас это, в принципе, возможно, но требует значительных инвестиций в мелиорацию, работу с почвами, повышение их плодородия и прочее. Тем не менее, самым серьезным недостатком, как я уже отмечал, является дефицит квалифицированных специалистов. В настоящее время ни один крупный инвестиционный проект не опирается на местные кадры: практически все работники сельскохозяйственных предприятий – это специалисты, прибывшие из Средней Азии, Республики Беларусь и других регионов.
― Алексей Иванович, учитывая все значительные трудности, возникающие при развитии сельского хозяйства в Нечерноземном регионе России, удается ли вам сохранять оптимизм в работе? И какой путь определяет вашу научную деятельность в целом?
― Это вопрос, который кажется мне ясным, но нелегким. Я понимаю, что большая часть моих текущих научных изысканий пока не нашла применения. Обрадует ли это меня? Нет, конечно. Я искренне надеюсь, что плоды моей работы будут востребованы будущими поколениями экспертов, которые будут заниматься развитием региона.
Известно ли вам, что северо-западная часть России характеризуется геохимической аномалией, проявляющейся в недостатке йода и селена – веществ, жизненно важных для человека? Причина заключается в низком содержании этих элементов в почвах и воде. Одна из сфер моих научных интересов посвящена обогащению сельскохозяйственной продукции этими микроэлементами. Я нахожу поддержку этой идее как в научном, так и в производственном сообществах: специалисты готовы участвовать в экспериментах. Однако они не торопятся с внедрением в практику, поскольку продукты, обогащенные йодом и селеном, не обеспечивают существенной экономической выгоды, а государство не рассматривает развитие этого направления как приоритетную задачу. Тем не менее, проблема имеет серьезные последствия: например, около 80% женщин сталкиваются с заболеваниями щитовидной железы, вызванными дефицитом йода. Это актуально не только для женщин, но и для мужчин, и детей. Недостаток йода у женщин в первую очередь влияет на репродуктивную функцию, у мужчин – на работу сердечно-сосудистой системы, а у детей – на общее развитие. Необходимо, чтобы содержание йода в сельскохозяйственной продукции, реализуемой на рынке, было в среднем в десять раз выше, чем на данный момент!
― Однако это положение не прописано в законах и не контролируется соответствующими органами?
― Это действительно так. Отвечая на ваш предыдущий вопрос, я осознаю, что результаты моих исследований не будут внедрены немедленно, однако продолжаю работу в данном научном направлении. Для практической реализации требуется, прежде всего, получить поддержку со стороны государства.
― Какие еще работы, помимо перечисленных, ведутся в вашей команде?
― Изучение способов насыщения почвы йодом и селеном я рассматриваю как конкретный пример, хотя сама эта проблема носит глобальный характер. Мои исследования в основном посвящены восстановлению и регулированию плодородия почвы, а также оптимизации продуктивности сельскохозяйственных культур. Одним из перспективных направлений является разработка теоретических основ промежуточной сидерации (внесение в почву зеленой массы растений для повышения ее содержания азота и органических веществ) в самом северном регионе России, где это возможно с технической точки зрения. Я надеюсь, что эта работа окажется весьма результативной.
Интервью стало возможным благодаря поддержке Российской академии наук