Scienty

В нашей стране генетика на протяжении многих лет находилась под ограничением. Как сегодня функционирует Институт общей генетики РАН? Каково состояние генетических исследований в онкогематологии и почему они значимы? Почему генетики пытаются вернуть к жизни мамонтов? Об этом рассказывает Андрей Витальевич Мисюрин, доктор биологических наук, директор Института общей генетики РАН.

— Андрей Витальевич, в вашем институте отмечается несколько значимых дат. Какие это даты?

— Институт — это не просто организация с богатой историей, у него несколько дат и мест основания. Изначально он был создан Николаем Ивановичем Вавиловым в Ленинграде. Однако 91 год назад, вместе с академией наук, институт перебрался в Москву. В 2026 году исполнится 60 лет с тех пор, как он был вновь организован в Москве, событие, произошедшее в 1966 году.

— Возрождение после продолжительного периода критики генетики?

— Формального перерыва не последовало. Произошло гонение, которое было воспринято как победа тех, кто называл себя мичуринцами, и они процветали до 1966 года, хотя и не в этих стенах, но в составе Института генетики.

— По вашему мнению, что вызывало недовольство мичуринцев в генетике и почему они выступили против нее?

— Вероятно, ситуация была бы удовлетворительной, если бы не вопросы формирования группировок сторонников вокруг конкретного человека — Т.Д. Лысенко. При этом многие генетики, придерживавшиеся традиционных взглядов, переходили на сторону мичуринцев.

— Людям, игнорировавшим переход, пришлось столкнуться с серьезными последствиями, вплоть до смертной казни.

— Лысенко, безусловно, не выносил приговоров и не составлял доносов, что вызывало его гордость. Однако, подобно Ивану Грозному, который иногда покидал Москву, заявляя об отказе от царской власти, Трофим Денисович, оказавшись в 1948 году в сложной ситуации, написал Сталину о готовности отказаться от всех своих полномочий, если его достижения не получат признания государства. Это решение вызвало противоположную реакцию, и Сталин решил оказать ему поддержку. По имеющимся данным, на сессии 1948 года могло произойти расставание с самим Лысенко, поскольку и приверженцы классической генетики также обращались к официальной власти. На мой взгляд, главный вывод, который можно сделать из этой истории, заключается в том, что научные разногласия не следует разрешать с помощью власти. Даже если ты убежден в своей правоте и придерживаешься общепринятых взглядов, не стоит этого делать. Либо, если ты ошибаешься, можно разрешить эти споры, не привлекая власть.

— Привёл ли длительный период приостановки деятельности Института генетики к существенным потерям, или же возникшие недостатки были оперативно устранены?

— Это негативно сказалось на самом институте, однако это не отменяет того факта, что знания все равно приобретали во всем мире. К сожалению, наш институт значительно отстал, поскольку долгое время придерживался ошибочных взглядов и не развивал молекулярную биологию. Тем не менее, она продолжала развиваться и в нашей стране, формировались центры, где можно было ей заниматься. Известно, что, несмотря на прохождение лагеря после переезда в СССР, Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский имел лабораторию на Урале, ставшую центром для тех, кто стремился заниматься настоящей биологией. В этом месте продолжала существовать школа, передавались знания и проводились семинары. Научная деятельность не прекращалась ни на год в нашей стране, хотя, безусловно, официальная наука переживала неблагоприятный период стагнации».

— Следует ли утверждать, что институт настиг мировую генетику и не уступает ей ни в чем?

— Спор о том, когда Россия догонит и превзойдет Соединенные Штаты, а ныне и другие государства, не утихает с советских времен и продолжается по сей день. На этот вопрос я бы предпочел не давать ответа. В науке недопустимо стремиться опередить кого-либо. Гораздо важнее быть на передовой собственных исследований и заниматься новыми разработками, не повторяя чужие. В нашем институте, безусловно, проводятся новаторские исследования в ряде областей.

— Недавно мы проводили интервью в вашем институте, посвященное нейромикробиому. Является ли это одним из изучаемых направлений?

— Действительно, профессор Валерий Николаевич Даниленко занимается развитием этого направления, которое является передовым, весьма интересным и перспективным.

— Какие еще направления считаете пионерскими?

— Это направление связано с исторической и палеогенетикой. В нашем распоряжении есть лаборатория, основанная академиком Евгением Ивановичем Рогаевым. В настоящее время она активно работает, недавно была опубликована работа, посвященная истории скифов на территории России. Интерес к этой теме возник еще до появления знаменитого стихотворения Александра Блока. Данное исследование выявило много нового, в частности, оказалось, что генетический состав скифов был неоднородным. Это были люди разной крови, разного происхождения, однако кочевой образ жизни их сближал. Этот результат имеет большое значение и был непрост в получении. Его можно назвать новаторским, передовым. В нашем институте также занимаются выведением новых сортов растений. Здесь работает генетик Алексей Александрович Пенин, который разработал новые сорта гречихи. В сотрудничестве с нашим филиалом в Санкт-Петербурге, в Петергофе, он успешно занимается созданием новых сортов ржи — исконно русского злака, который не так давно считался заброшенным. Однако благодаря работе наших генетиков, возможно, произойдет его возрождение. Мы не стремимся догнать или опередить кого-либо, а просто возвращаем к жизни то, что имеет многовековую историю.

— Рожь не пользовалась популярностью? Я об этом не знала. По моему мнению, нет ничего вкуснее ржаного хлеба.

— С ней сложнее сотрудничать по ряду причин. В России объемы посевов ржи неуклонно сокращаются, в то время как в скандинавских странах, осознавая ценность этой культуры, её выращиванием активно занимаются. У нас существует сильная школа биоинформатики. Здесь работает член-корреспондент РАН Всеволод Юрьевич Макеев, который разработал уникальные алгоритмы, позволяющие выявлять сигналы, к которым прикрепляются транскрипционные факторы. С их помощью в геномах человека, животных и растений удается находить разнообразные данные. В ноябре 2025 года мы успешно провели конференцию «Генетика-2025», где были представлены доклады, посвященные этим достижениям. На это мероприятие приехали гости из других стран, и оно оказалось очень интересной площадкой. Николай Иванович Вавилов любил организовывать конгрессы и был активным участником подобных встреч, и мы хотим возобновить эту традицию. Поэтому планируем проводить подобное мероприятие каждый год.

— Я уже длительное время провожу генетические исследования в области онкогематологии. Ранее в этом институте такие работы не проводились?

— Институт общей генетики известен своими направлениями, которые стали общепризнанными. Популяционная генетика – одна из таких областей, в которой институт занимает лидирующие позиции на мировом уровне. Здесь функционируют лаборатории, специализирующиеся на изучении насекомых. Среди них – отдельная лаборатория генетики насекомых, а также небольшая лаборатория Дмитрия Владимировича Мухи, который исследует как насекомых, так и бактерий.

— С фамилией, как у него, просто необходимо быть энтомологом!

— Кстати, он также работает с мухами. Несколько лабораторий сосредоточены на генетике растений. Лабораторией генетики человека руководит Ольга Владимировна Жукова. Академик Николай Казимирович Янковский возглавляет лабораторию генной географии. Данное направление также связано с изучением человека и генетического разнообразия, определяющего индивидуальные различия. В институте функционируют четыре лаборатории, специализирующиеся на изучении человека. Во филиале находится лаборатория Елены Игоревны Степченковой, где уже длительное время проводятся исследования в области онкогематологии. Подобные работы осуществлялись еще до моего прихода в институт. Поэтому нельзя утверждать, что с моим появлением в институте произошли кардинальные изменения или возникла принципиально новая тематика. Мы планируем расширить и углубить эти исследования.

— Почему важны эти исследования?

— Кровь представляет собой сложную систему, связывающую все органы и ткани организма. В прошлом даже существовало мнение, что в ней заключена душа человека.

— На самом деле нет?

— Мы понимаем, что при полной потере крови не может быть жизни. В определенной степени это действительно так, поскольку даже кратковременная недостаточность кислорода приведет к гибели всех тканей организма, поскольку начнет развиваться гангрена. Известно, насколько затруднительно поддерживать нормальный состав крови. Существует сложная система взаимодействия клеток и элементов крови, и необходимо обеспечить их доставку в нужные области организма. Поэтому кровь имеет большое значение как полноценная ткань. К тому же, этот материал легкодоступен – можно без труда получить образец периферической крови из вены и приступить к его изучению. Исторически сложилось так, что многие открытия в области генетики человека и соматических заболеваний связаны с исследованиями крови. Например, в цитогенетике человека перестройки хромосом, такие как транслокации, часто становятся причиной развития различных патологий. Первоначально это было доказано именно в ходе изучения крови, когда в 1960 году была обнаружена филадельфийская хромосома. Авторы открытия проанализировали всего семь образцов крови, взятых у разных пациентов с онкогематологическим заболеванием, и установили, что данная хромосома присутствует у всех пациентов, вне зависимости от их пола, возраста или стадии заболевания. Первоначально краткое сообщение, занимающее всего полстраницы, было опубликовано в журнале Science. С неё стартовало развитие цитогенетики человека. Безусловно, цитогенетика и ранее применялась, однако связь патогенеза с конкретным типом хромосомных изменений не была установлена.

До сих пор удобно работать с заболеваниями крови. Открыто большое количество онкомаркеров и молекулярных механизмов, обуславливающих возникновение опухолей и развитие наследственных заболеваний. Все эти открытия были сделаны благодаря исследованиям пациентов, страдающих гематологическими заболеваниями. Генетика со́лидных опухолей развивалась медленнее и до сих пор находится в процессе догоняющего развития. В качестве образца для изучения последующих заболеваний, которые каким-либо образом способствуют развитию опухолей у человека, послужила генетика новообразований крови. В студенческие годы я стоял перед выбором места для написания курсовой и дипломной работ. Я мог поступить в НИИ канцерогенеза, куда меня приглашал Гарри Израилевич Абелев. Там проводились интересные исследования, в частности, было открыто альфа-фетопротеин. Фактически, я должен был начать работать там еще будучи студентом.

— Что же вас остановило?

— Нас объединила дружная компания молодых людей, отправившихся на работу в Гематологический центр. Среди них были старшие по курсу и мои однокурсники. Стремясь сохранить общение с этой приятной компанией, я оказалась в институте, изучающем вопросы крови. С тех пор я занимаюсь этой областью.

— Можно ли утверждать, что все заболевания, связанные с кровью и раком, имеют генетическую основу?

— Любое заболевание имеет генетическую основу. Даже привычные инфекции поражают нас, поскольку в нашем организме есть генетически запрограммированные рецепторы, которые позволяют вирусам с ними взаимодействовать. Даже реакция на травму обусловлена генетическими факторами. В отличие от ящериц, у которых может восстановиться хвост после отрыва, у нас не происходит регенерации конечностей. Таким образом, все наши особенности предопределены генетикой.

— Какие ключевые выводы были сделаны в ходе данной исследовательской работы?

— В самом начале нашей работы генетические методы не находили широкого применения в онкогематологии. Врачи высказывали сомнения: зачем искать генетические нарушения в опухолевой ткани, когда ее можно легко идентифицировать при микроскопическом исследовании? Обычный световой микроскоп позволял выявлять бластные клетки, поэтому углубленный поиск, направленный на выявление незначительных изменений, казался излишним. Это воспринималось как простое любопытство. Однако впоследствии выяснилось, что определение молекулярных причин и расшифровка патогенетических механизмов стали основой для разработки таргетной терапии.

— Действуют ли они непосредственно на этот тип новообразований?

— Да. Чтобы выявить первопричину, понять, какой фактор послужил началом развития опухоли. Известно, например, что мутации в различных тирозинкиназах могут стать причиной онкологических заболеваний. Однако выяснилось, что можно подобрать низкомолекулярные соединения, которые, подобно ключу, встраиваются в соответствующий белок и блокируют его работу. Без этих знаний не появились бы современные лекарственные препараты. Многие из них уже существуют – проводился поиск в базах данных низкомолекулярных веществ, из которых выбирались соединения с необходимой активностью. В настоящее время эта задача решается и с помощью биоинформатики. Существует метод «молекулярный докинг», позволяющий создать модель молекулы, которая сможет войти в активный центр патогенетического белка и подавить его функцию. Затем химики-синтетики отбирают из этих баз данных подходящий прототип, корректируют его структуру (вносят изменения в молекулу, добавляя или удаляя определенные группы) и создают эффективное лекарство. Главный вывод заключается в том, что любознательность может привести к важному открытию, которое способно изменить жизнь людей. Мы стали меньше опасаться смерти. Я размышлял над этим вопросом: в чем заключается смысл генетики? И пришел к выводу, что генетиков как таковых не существует. Как и нет искусства, а есть художники. Есть краски, есть пигменты, есть люди, которые создают из них объекты, воспринимаемые нами как искусство.

— Нет поэтов, есть слова?

— Да. И генетика, в сущности, представляет собой набор меняющихся данных и подходов, формирующих человека. Без людей генетика не существует.

— В принципе, это утверждение применимо ко всем наукам. Наука как таковая не существует, есть лишь ученые, которые ей занимаются.

— Можно. Пока существуют люди, которые, возможно, даже вопреки личным обстоятельствам, занимаются необычными вещами, исследуют свои объекты и открывают что-то новое, расширяют границы познания, иногда натыкаются на вещи, которые поначалу кажутся незначительными, но впоследствии оказываются важными. Наука прогрессирует. В качестве примера можно привести случай с хромосомой: исследователи в штате Филадельфия выяснили, что филадельфийская хромосома является результатом обмена девятой хромосомы и одной из небольших (тогда не было известно, какой именно — 21-й или 22-й). Этот обмен приводит к образованию девятой хромосомы, которая выглядит несколько удлиненной. И они зафиксировали, что такая хромосома встречается у разных людей. Поверхностно это кажется простым фактом. Один из сторонников теории наследственности утверждал, что хромосомы необходимы клетке, чтобы, подобно стойкам в палатке, не допускать сжатия ядра. В этом смысле этот сторонник не отрицал хромосомы и признавал их полезность. Таким образом, ученые, делая открытия, зачастую изначально не понимают их значения. Они подходят к клетке, как любознательный пионер из кружка, решивший изучить радиоприемник: он берет рабочий прибор, разбирает его, получает набор деталей, копается в них и пытается понять принцип его работы. Иногда удается состыковать несколько элементов — увидеть, что одна деталь подходит к другой, — но целостной картины он не может увидеть.

— Так же и клетка?

— Да. В этом смысле все заболевания можно рассматривать как природную модель, своего рода неисправный приемник. Возникает болезнь, и мы исходим из предположения, что вышел из строя определенный ген или произошло повреждение в нашем геноме. Затем сравнивают геном больного человека с геномом человека, считающегося здоровым. Выявляются различия. И далее уже другие ученые пытаются разобраться в механизме. Аналогично и с филадельфийской хромосомой. Когда была зафиксирована эта перестройка, другие ученые исследовали область перестройки в девятой хромосоме, где происходят точки разрыва. Изучая их, Джон Гроффен (Университет Южной Калифорнии, США) пришел к заключению, что при образовании химерного онкогена партнером гена из 22-й хромосомы, который он назвал BCR (англ. breakpoint cluster region ― «район точек разрыва»), выступает ген ABL, а это — тирозинкиназа. Но происхождение этого гена известно: вирусолог Герберт Абельсон (Чикагский университет, США) ранее выявил его в ходе изучения вирусов, поражающих животных.

Первоначально прототип этого гена был найден в вирусах, а затем уже у человека. К примеру, значительное число генов, выполняющих функцию рецепторных киназ у людей, были идентифицированы в 1970-х годах исследователями, изучавшими вирусы, поражающие кошек. Они выделяли вирусы и исследовали их с помощью электронного микроскопа. Затем начали экспериментировать, смешивая ДНК различных вирусов, гибридизируя их и снова анализируя под микроскопом. В результате наблюдений обнаружилось, что некоторые из этих вирусов полностью сливаются, а другие формируют петельки, что указывает на наличие участков, где они не являются комплементарными. Это позволило предположить наличие в некоторых из них необычной последовательности, отсутствующей в обычных вирусах. В ходе дальнейшего изучения этой ДНК было установлено, что она кодирует тирозинкиназу. Позднее было обнаружено, что и у человека присутствует аналогичный ген, хотя и с некоторыми отличиями. Это открытие стало основой для развития целой научной области. В настоящее время разработаны препараты, ингибирующие активность тирозинкиназ, которые успешно применяются для лечения ряда злокачественных новообразований, таких как рак щитовидной железы. И все начиналось с относительно простых экспериментов, проводимых необычными биологами, которые просто систематизировали кошачьи вирусы.

— Мы уже обсудили, насколько значимы подобные исследования для разработки целевых лекарственных средств, способных воздействовать на различные типы опухолей. Возможна ли адаптация этих методик для прогнозирования онкологических заболеваний, особенно в онкогематологии?

— В определенной степени это возможно, поскольку существуют заболевания, обусловленные генетической предрасположенностью. Нам поступила информация о семье, в которой лимфома наблюдается на протяжении трех поколений. Члены этой семьи предоставили письменное согласие на участие в нашем исследовании.

— Это напоминает ситуацию с Анжелиной Джоли, которая, учитывая семейный анамнез развития рака груди в нескольких поколениях, решила провести радикальную операцию по удалению этого органа. В данном случае развивается лимфома — какие меры можно предпринять для предотвращения прогрессирования этого заболевания?

— На текущем этапе у нас нет никаких данных. В случае, если в этой семье будет наблюдаться наследственная предрасположенность, заболевание, вероятно, будет повторяться. Когда станет известно, в каком гене расположен этот мутационный участок, передающийся по наследству, мы сможем предпринять попытку разработки новых медикаментозных средств.

— Возможно, экстракорпоральное оплодотворение поможет решить эту проблему? Выбор эмбриона, не имеющего данной мутации?

— Я не являюсь сторонником экстракорпорального оплодотворения, хотя пренатальная диагностика или подобный подход, казалось бы, мог бы помочь такой семье. В настоящее время мы начали изучение этой семьи. Пока невозможно сделать какие-либо определенные выводы. Подобные генетические особенности редко проявляются, если не присутствуют дополнительные мутации. Например, у некоторых людей отсутствует одна из копий гена P53 ― это ключевой ген, обеспечивающий генетическую устойчивость, гарантирующий, что клетки, столкнувшиеся с неблагоприятными факторами, не передадут потомкам информацию, способную привести к развитию опухоли. У некоторых людей присутствует лишь одна функциональная копия этого гена. В семьях, где встречается подобная мутация, у её носителей нередко диагностируются злокачественные новообразования, поскольку достаточно одного неблагоприятного фактора, чтобы спровоцировать развитие опухоли при выходе из строя единственной рабочей копии этого гена. Но означает ли это, что такие люди лишены права на жизнь? Они по-прежнему имеют ценность, в первую очередь, для себя и для своих близких.

— Почему вы против пренатальной диагностики и ЭКО?

— Я сам не испытываю интереса к этой области, всегда старался от нее дистанцироваться, хотя и сталкивался с ситуациями, когда меня в нее вовлекали.

— Почему это не вызывает интереса? Ведь с помощью этой технологии можно разрешить проблему наследственных заболеваний.

— Я не сторонник каких-либо мер, направленных на регулирование численности населения.

— Вы считаете, что это не наша человеческая функция?

— Это естественная потребность человека, когда он планирует создание семьи и рождение детей. Однако это не применимо к процедуре ЭКО. К сожалению, ни один из существующих молекулярных методов не может гарантировать абсолютную точность. Всегда сохраняется вероятность получения ошибочного результата. Даже если в течение определенного времени все протекает нормально, случайный сбой в лабораторных условиях может привести к тому, что будет выдан ложноположительный результат, и женщина решится на аборт вместо рождения здорового ребенка. Или, наоборот, анализы покажут положительный результат, а в итоге родится ребенок с заболеванием. Исследователь может оптимизировать свою методику, чтобы свести вероятность рождения больного ребенка к минимуму. Но не существует таких способов, которые позволили бы полностью исключить эту возможность.

— Однако число ошибок уменьшается, и исследователи работают над их полным устранением.

— Мы также осведомлены о том, что в США имели место судебные разбирательства, связанные с ошибочно положительными результатами. В частности, некоторые компании, осуществляя определение трисомий с использованием секвенирования нового поколения в неинвазивных методах, брали кровь у беременных женщин и исследовали в ней незначительное количество генетического материала плода. Анализ показал, что содержание материала 21-й хромосомы несколько превышает норму. На основании этого делается заключение о наличии у плода трисомии 21-й хромосомы, которая вызывает развитие синдрома Дауна.

— А на самом деле нет?

— Иногда это приводит к серьезным ошибкам, которые являются следствием проведенного исследования. В данном случае крайне важен постнатальный скрининг, то есть обследование, проводимое после рождения ребенка, и в нашей стране такая программа реализована.

— Когда ребенок рождается с синдромом Дауна, уже невозможно предпринять какие-либо меры.

— Да. Однако всегда будет искушение: когда мы обладаем знанием о том, как влиять на рождение, возникает соблазн заказывать определенный пол, например, мальчика, а не девочку, или изменять цвет глаз, а то и вовсе заказывать гения. Именно поэтому я не хочу заниматься подобными вещами. В детстве старший брат подтрунивал надо мной, угощая булкой с маслом и говоря, что мама попросила его следить за тем, чтобы я ее съел. Я обратился к маме с просьбой разрешить мне не хотеть эту булочку с маслом. И я получил это разрешение. По всей видимости, эта булочка заключала в себе и возможность отказываться от некоторых научных изысканий.

— Если в семье существует очень высокий риск рождения ребенка с подобным заболеванием, целесообразно ли отказаться от процедуры экстракорпорального оплодотворения?

— Почему не рассмотреть вариант отказа от рождения собственных детей и усыновления уже существующих? Это дети, лишенные родительской заботы, которых очень много. Я не уверен, что мои генетические характеристики превосходят генетику детей, осиротевших вследствие трагических обстоятельств. Часто это дети из благополучных семей, например, потерявших близких и оказавшихся без опекунов.

— Детям, воспитывающимся в неблагополучных семьях, также необходимо право на семью и достойные условия жизни.

— Безусловно, существуют государства, где не встречается брошенных детей – их воспитывают родственники, друзья или просто неравнодушные граждане. Мне кажется странным, что подобная ситуация существует у нас. Мы, полагаясь на достижения разума и науки, стремясь разобраться в генетике, как будто надеемся решить все вопросы. Однако в какой-то момент мы рискуем утратить свои человеческие качества. Почему многие выбирают научную деятельность, в частности генетику? Я не проверял статистику, но мне часто рассказывали, что они стали заниматься биологией, медициной или генетикой, потому что один из их близких рано скончался или они сами осознали возможность собственной смерти. Люди испытывают страх смерти, и это естественно, но у некоторых он настолько силен, что подталкивает к действиям. Стремясь быть ближе к научным достижениям и уменьшить свой страх, некоторые из них решают посвятить себя науке. Ведь они будут знать, что в их руках окажутся инструменты, позволяющие работать над продлением жизни, спасти близких и увеличить продолжительность биологической жизни. Таким образом, генетикой часто занимаются из-за страха смерти, а также из-за страха голода, что нередко побуждает их к работе над созданием высокоурожайных сортов растений или продуктивных пород животных.

— А вы зачем?

— Вместо военной карьеры я выбрал научную деятельность, хотя и должен был поступить в военное училище. Мой выбор был обусловлен желанием отыскать так называемое «средство Макропулоса».

— Нашли?

— Я не нашел нужной информации, поскольку меня отвлекли другие задачи. Сейчас я убежден, что возможность продления биологического срока жизни может быть получена случайно – вероятно, можно наткнуться на что-то подобное, но нет необходимости в целенаправленных исследованиях, так же как я не занимаюсь ЭКО. Я не намерен полностью посвятить себя поискам этого «средства Макропулоса». Мы еще не смогли победить распространенные болезни, мы до сих пор не знаем всех законов, по которым функционирует наша клетка: как поддерживается наш геном, как сохраняется и передается генетическая информация из поколения в поколение. У нас достаточно других важных задач.

— Каким вы видите будущее генетики в онкогематологии? В каком направлении она будет развиваться?

— По мере развития науки будет появляться все больше целей для создания препаратов, воздействующих на конкретные мишени, и все больше болезней получат излечение. Диагностика также будет совершенствоваться. Вместе с тем, будут обнаруживаться и новые заболевания или их формы, которые ранее были неизвестны. Решая задачи, связанные с одними болезнями, мы столкнемся с необходимостью борьбы с другими. Это закономерный процесс. Карта известных генетических нарушений станет все более сложной, и разобраться в ней, вероятно, будет невозможно без использования искусственного интеллекта.

— Возможно ли наступление такого времени, когда искусственный интеллект, достигнув высшей степени развития, задаст вопрос: «Какова необходимость в этом уязвимом биологическом виде, постоянно страдающем от болезней и сбоев? Не лучше ли обойтись без него». И не для того ли человек создан, чтобы породить новую, безупречную расу?

— Я бы сказал иначе: человек, как целостная личность, вполне способен проявлять бесчеловечное отношение к другим, и подобное решение может быть принято без участия искусственного интеллекта. Вероятно, это самое страшное, и нам следует опасаться в первую очередь самих себя. У кого-то может возникнуть искушение отделить определенную группу людей, предоставив им особые привилегии, а остальных, по различным основаниям, именовать «балластом», в том числе и по генетическим признакам, и ограничить их возможности существования.

— Новая евгеника?

— Здесь не стоит спешить с использованием специализированных терминов. Среди приверженцев евгеники были известные классические генетики, которые внесли значительный вклад в становление молекулярной биологии и предложили принцип матричного воспроизводства генетического материала. Хотя Николай Константинович Кольцов считал, что хромосомы состоят из белка, именно он выдвинул идею о том, что основой воспроизводства генетического материала является матричный принцип. Таким образом, ученые, относившиеся к евгенике позитивно, сделали немало полезного для развития науки. Это все равно что ружье: можно использовать его для точной стрельбы по мишени, не причиняя вреда, а можно использовать для уничтожения людей. Одинаковые инструменты могут приносить разные результаты в зависимости от того, кто ими пользуется. Сама по себе евгеника не является чем-то принципиально плохим. В какой-то момент у сторонников Лысенко появились весомые аргументы, объясняющие необходимость борьбы с классической генетикой, поскольку они утверждали, что среди «вейсманистов-морганистов» есть те, кто стремится очистить нашу расу от генетических мутаций. Сторонники Лысенко заявляли о том, что противостоят этим чудовищным попыткам. Поэтому, несмотря на то что они сами были лжеучеными, они выявили слабое место в позиции некоторых классических генетиков, на которое немедленно обратили внимание властей, и затем использовали поддержку власти как средство для достижения своих корыстных целей.

— У вас есть какая-то научная мечта? Я уже выяснила, что это не «средство Макропулоса».

— Мы с коллегами создали ряд гуманизированных антител, демонстрирующих противоопухолевую активность. Я надеюсь, что моя мечта, и думаю, она близка к реализации, станет реальностью – чтобы эти антитела стали частью инструментов онкологов и позволяли лечить злокачественные опухоли. Еще одна моя надежда: было бы целесообразно расширить применение профилактической иммунизации против онкологических заболеваний, подобно тому, как мы проводим иммунизацию против COVID-19 и гриппа.

— Не вакцинация для лечения уже заболевших, а именно упреждающая?

— Да. Речь идет о профилактической вакцинации. Я полагаю, что когда-нибудь это станет реальностью. Уже сейчас мы знаем, что некоторые опухоли, в процессе своего развития, неизбежно сопровождаются определенными изменениями и маркерами, против которых можно было бы проводить профилактическую иммунизацию.

— Вы говорите в первую очередь о ВПЧ-инфекции, которая связана с раком шейки матки и несколькими другими недугами?

— Это наглядный пример успешной реализации данной технологии. Известно, что некоторые гены, классифицируемые как новые, активируются исключительно в опухолях, и они уже достаточно хорошо изучены. В нашем институте работает Андрей Петрович Козлов, сделавший ряд важных открытий в этой области, и некоторые из них проходят всемирные клинические испытания в качестве противоопухолевой вакцины. Однако, как правило, их применяют для лечения уже заболевших пациентов. В то же время, зная, что такие гены неизбежно активируются при формировании опухоли, мы тем самым располагаем информацией о том, что может произойти в случае ее возникновения. Следовательно, до появления заболевания можно провести профилактическую иммунизацию, уменьшив вероятность развития опухолей. Особенно это актуально для людей, работающих на предприятиях, где присутствуют ароматические канцерогенные вещества, например, в нефтехимической промышленности. Мне представляется целесообразным проводить иммунизацию целых групп сотрудников на таких производствах.

— Или существует значительный риск развития наследственного заболевания, например, лимфомы. Как вы считаете, возможно ли предотвратить болезнь таким способом?

— Действительно, эту семью можно было бы защитить простой вакцинацией. Анджелине Джоли не пришлось бы прибегать к удалению столь важного для женщины органа, если бы такая вакцина была доступна в то время. Вакцинация могла бы укрепить ее организм и подготовить к борьбе с возможным заболеванием.

— Я не только генетик, но и человек, пишущий прозу и стихи. У вас есть стихотворение, посвященное генетике?

— Позвольте представить на ваше рассмотрение юмористическую зарисовку под названием «Галатея».

Я пролил кровь в стерильную пробирку.

Чтоб не свернулась, взял на глюгицире.

Плеснул слегка гемолизным раствором.

И лопнули твои эритроциты.

Соленым, будто слезы, физраствором

Промыл два раза ядерные клетки,

На быстрой центрифуге осадил.

Ресуспендировал осадок в STE,

Развел прозрачным пенным «эс-дэ-эсом»

И ввел в раствор протеиназу «ка».

Пробирку бросил на ночь в термостат,

А сам домой отправился, где ужин

И где ждала согретая постель.

Наутро отфенолил эту чачу

И осадил холодным этанолом

Интактные спирали ДНК.

Потом устроил лазерное чтиво,

Теперь у меня есть полный сиквенс.

О, как прекрасно сложен твой геном!

Гудел всю ночь мой мощный инкубатор,

Густым созвездьем лампочки блистали

И точный таймер мерно стрекотал.

На выщербленном кафельном полу

Наутро я лежал в изнеможенье,

Тонкая нога переступила через меня.

О, как победно хрустнули очки!..

— В принципе, создание Галатеи является осуществимым?

— Безусловно, наша цель — не создание искусственного существа, подобного Галатее, но воскрешение мамонтов. Мы планируем использовать схожий подход.

— И что с ними делать?

— Нельзя не восхищаться этими творениями, они поистине великолепны.

— Но зачем возрождать мамонтов?

— Пока мы будем заниматься их восстановлением, вероятно, параллельно разработаем множество полезных технологий для самого человека, а не только для мамонтов. Ожидается создание новых генетических технологий. Мы надеемся, что из останков мамонтов, обнаруженных во вечной мерзлоте, удастся извлечь частично сохранившиеся хромосомы. В настоящее время уже существуют методики, позволяющие восстанавливать эти хромосомы – пусть и не полностью, а лишь значительные участки. Если нам удастся полностью восстановить хромосомы, мы сможем с помощью специальных инструментов перенести их в клетку слона. Это отдельная задача – получение подходящей для работы линии клеток слона, поскольку таковой у нас пока отсутствует. Но мы можем взять в зоопарке или в другом месте кровь слона или другой биологический материал и попытаться создать клеточную линию, способную к длительному существованию в лабораторных условиях, чтобы с ней можно было работать. В ядра такой клеточной линии мы могли бы ввести воссозданные хромосомы мамонта, в какой-то момент они окажутся в пробирке. Если удастся заменить в такой линии хромосомы слона на хромосомы мамонта, то идея о возвращении к жизни этого вымершего вида не будет казаться нереальной.

— Возникает искушение восстановить жизнь ушедшего близкого человека — хранить его генетический материал и затем создать его копию.

— Да, он будет иметь сходство, однако это не будет ваш отец или дедушка. Это будут другие люди, лишь внешне напоминающие ваших родственников.

— Однако стоит ли предпринимать попытку реализации подобного?

— Я бы не стал этого делать. Ранее я уже отмечал, что формирование уникальной личности нередко обусловлено конкретными обстоятельствами. Зачастую эти условия оказываются неблагоприятными. Не станем ли мы обрекать созданное нами к клонированию существо, идентичное Альберту Эйнштейну, на те же страдания, которые он испытал, чтобы и оно достигло гениальности?

— Значит, с мамонтами можно, а с людьми ― нет?

— Не каждый из нас удивится тому, что некоторые люди обращаются с крупным рогатым скотом, применяя негуманные методы в животноводстве. Эти животные служат нам в качестве источника пищи. Что касается усилий ученых по воскрешению мамонтов, то мы ответственны за то, что эти животные больше не населяют нашу планету. Известно, что деятельность человека способствовала исчезновению мамонтов. Они вымерли не только из-за изменений в ландшафте и исчезновения травянистых угодий, которыми они питались. Они исчезли, потому что люди активно их истребляли.

— Почему же нам не поддержать их возвращение к жизни?

— Да, воскрешение позволит снять бремя вины и внести вклад в значимое научное открытие. Затея весьма достойная.