Игорь Митрофанов, руководитель отдела ядерной планетологии Института космических исследований РАН, выступил с заявлением о том, что следует отказаться от пилотируемых миссий на Марс, и вместо этого сосредоточиться на исследовании Луны. Однако некоторые из аргументов, которые Митрофанов приводит в поддержку такого приоритета, противоречат современным научным представлениям о происхождении и строении земного спутника.
В специальном выпуске журнала «Земля и Вселенная», который был посвящен 60-летию Института космических исследований РАН, Игорь Митрофанов, один из ведущих специалистов этого института, опубликовал статью об истории и перспективах изучения Марса. В ней он высказал ранее несвойственный для российских ученых тезис. По его мнению, пока не будет решен вопрос о существовании или отсутствии на Марсе жизни, марсианские пилотируемые экспедиции опасны. Они могут вызвать на Земле эпидемию, и поэтому от них надо воздержаться.
С точки зрения современной науки, сама возможность существования жизни на четвертой планете имеет большое значение. Обнаружение метана и кислорода на поверхности Марса (но не во всей атмосфере), периодически появляющихся в теплое время года и исчезающих в холодное, сложно объяснить без предположения о наличии там примитивных форм жизни.
На Земле не зафиксировано абиотических процессов, сопровождающихся выбросами газов, схожими с марсианскими, хотя геологические особенности Марса, несомненно, могут включать явления, отсутствующие на нашей планете. В связи с этим, утверждение о потенциальной биологической опасности, исходящей с Марса, кажется обоснованным. Митрофанов приводит в качестве примера популярный голливудский фильм 2017 года «Живое», иллюстрирующий концепцию внеземной биоугрозы.
По мнению исследователя, потенциальная биологическая опасность с Марса могла бы достигнуть Земли и без пилотируемых межпланетных миссий, но он подчеркнул, что вероятность такого переноса с помощью метеорита значительно ниже. Прежде всего, метеорит возникает в результате мощного столкновения, что снижает шансы на сохранение внеземной жизни. Кроме того, в процессе длительного перелета он подвергается воздействию космического излучения, что приводит к его стерилизации. Также его прибытие на Землю сопровождалось нагревом и разрушением. На борту космического аппарата подобные факторы отсутствуют.
Вместо Марса Митрофанов считает целесообразнее сосредоточиться на освоении Луны. Как следует из статьи, исследователь не видит на ней биологической опасности. «В ближайшем будущем наш естественный спутник станет единственным небесным телом, изучение которого будет сопряжено с долгосрочным освоением», — отметил он. По мнению Митрофанова, Луна станет своеобразным внеземным континентом для человечества.
Вероятно, если бы западные исследователи изучили положения, изложенные в этой статье, это могло бы спровоцировать научные дебаты. В настоящее время известно, что земные микробы в лабораториях вполне переживают перегрузки при столкновениях на скоростях в несколько километров в секунду. То есть при выбитии материала из четвертой планеты и его падении на нашу микробы не испытывают ничего, что не были бы способны перенести. Их устойчивость к космической радиации достаточно велика для выживания спор бактерий даже на поверхности МКС. Внутри крупных метеоритов, чья порода поглощает космические лучи, она явно будет еще выше.
По данным научных исследований, ежегодно на Землю обрушивается порядка 500 килограмм марсианских метеоритов, то есть за время существования рода Homo сюда доставлен уже миллион тонн материалов с Марса. Очевидно, что доставка марсианского грунта пилотируемыми экспедициями в обозримой перспективе не сможет даже приблизиться к этой цифре.
Другая проблема: согласно последним научным данным, Луна также может располагать линзами жидкой воды под слоем приполярной вечной мерзлоты. Некоторые ученые уже отмечали, что наиболее вероятный путь формирования земного спутника — из выбитого с Земли же материала. В этом случае в подледных линзах с водой тоже может быть микробная жизнь.
Остаётся неясным, почему использование Селены в данной ситуации представляется безопасным, а Марса — нет. Также вызывает вопросы утверждение Митрофанова о том, что колонизация Луны произойдёт, а Марс останется без освоения. Причина в том, что на Луне сила тяжести значительно меньше, чем на Марсе, и именно недостаточная нагрузка от микрогравитации (а вовсе не радиация) — ограничение времени нахождения человека во внеземной среде — ключевая проблема.
В заключение, утверждение о потенциальной биологической угрозе из космоса представляется сомнительным. В истории Земли большинство известных эпидемий возникали в регионах с наиболее благоприятным климатом. Даже сибирская язва, вопреки названию, возникла в Африке, как и малярия или желтая лихорадка. Чума, оспа, грипп, коронавирус, тиф — все эти болезни вышли из зон теплее Москвы. Это не случайность: биоразнообразие на Земле высоко только в теплых ее зонах, поэтому, например, Россия по биоразнообразию уступает крошечной Коста-Рике. Марс, с его средней температурой как у центральной Антарктиды, не может иметь существенное разнообразие видов.
В то же время для заражения другого живого существа микроорганизму необходимо закрепиться на его клеточной стенке. Это подразумевает, что в отсутствие достаточного количества организмов, аналогичных земным, он попросту не сможет биохимически прикрепиться к человеку или другим формам жизни, обитающим на нашей планете. Вопрос о том, как марсианский или лунный микроорганизм может спровоцировать эпидемию в таких условиях, остается неясным с точки зрения биологии.