Для оснащения кораблей в ускоренном порядке устанавливается система, изначально предназначенная для наземных операций. Такой шаг обусловлен недавним боевым опытом, который продемонстрировал, что основные угрозы для боевых кораблей отличаются от ранее предполагаемых, а существующие морские системы противовоздушной обороны не всегда эффективны против них. Новейшие крылатые ракеты ПВО не перехватываются, и они малоэффективны против беспилотных летательных аппаратов, таких как «Байрактар». Похоже, флоту удалось найти способ повысить свою безопасность. Однако это касается только российского флота, поскольку страны НАТО сталкиваются с совершенно иной ситуацией. Naked Science постарается проанализировать, что это означает для будущего морских сражений.
Развитие военной техники подчиняется специфическим принципам, которые не всегда кажутся логичными. Зачастую наблюдается ситуация, когда новаторские идеи отечественных изобретателей и конструкторов, способные устранить недостатки в вооружении, не получают должного внимания и не внедряются в производство.
Свидетельств этому предостаточно. Именно Россия первой в мире (с 1874 года) стала переводить свои военные корабли на мазут, что резко снижало их массу — это, в свою очередь, позволяло вооружить их намного сильнее, чем корабли противника. Но так сделали только с каспийской флотилией по очевидным причинам: она была ближе всего к источникам мазута. Флотскому начальству не хватило понимания важности этой новации, потому остальные российские флоты перешли на жидкое топливо только после англичан, а те сподобились на это уже в XX веке.
«Нет пророка в своем отечестве» — эта проблема актуальна не только в России. Рудольф Дизель был немецким изобретателем, однако первый дизельный корабль был построен в 1903 году построила Россия была задействована в производстве автомобилей раньше, чем Германия, которая начала это делать только в 1911 году. Во время Второй мировой войны немецкие танки продолжали использовать бензиновое топливо, что приводило к от 330 литров на 100 километров против 160 литров у сопоставимого по классу дизельного Т-34 (даже несмотря на то, что тот из-за большей бронированности был тяжелее).
В течение всей Второй мировой войны Третий рейх столкнулся с серьезнейшим дефицитом топлива. Пробег немецких танков на одной заправке был крайне ограничен: так, на самом распространенном танке Pz.IV в 1944 году для увеличения запаса топлива на место электропривода вращения башни установили дополнительный бензобак (что вынудило крутить башню вручную). Несмотря на это, внедрение дизельных двигателей на танках в Германии продвигалось с трудом.
В Германии хватало талантливых инженеров. Например, Фердинанд Порше активно работал над созданием дизельного двигателя для танков, но у него ничего не выходило. Несмотря на длительные усилия, концерну Maybach не удалось доказать необходимость дизельных двигателей для военных нужд, поскольку предпочтение отдавалось более «прожорливым» бензиновым двигателям».
Подобная ситуация, к сожалению, произошла и с российским флотом. Однако, это не коснулось только его.
Как ракеты изменили характер морских сражений и почему военные стали считать, что война подходит к концу
В августе 1943 года немецкие самолеты Do-217E-5 впервые использовали Henschel Hs 293, которую сегодня можно было бы классифицировать как крылатую ракету. Хотя ее часто называют «управляемой бомбой», на самом деле она не могла быть нацелена на цель, падая вертикально. Ее необходимо было запускать на расстоянии, что и делает ее, по сути, крылатой ракетой.
Ею был потоплен боевой корабль Egret, при этом погибло 198 человек. На некоторое время возникло впечатление, что немцы разработали некое передовое оружие. Продолжались гибели кораблей союзников, и в ноябре того же года появилась одна из таких разработок потопила войсковой транспорт с 1138 военнослужащими союзников.
Британские инженеры не заставили себя ждать и разработали устройство радиоэлектронной борьбы — передатчик Type 650. Применение этого передатчика с весны 1944 года практически исключило возможность использования Hs 293, который управлялся по радиосигналу. Союзники восприняли это как тривиальную задачу и после окончания войны даже не предприняли попыток повторить немецкую разработку. О создании противокорабельных крылатых ракет в странах НАТО речь не шла до 1960-х годов.
Через 25 лет история повторилась. Советский Союз не учел немецкий опыт, но разработал значительно более эффективные противокорабельные ракеты, которые уже обладали современными характеристиками – самонаведением и полетом на малой высоте, что существенно усложняло их перехват. 21 октября 1967 года экипажи двух египетских катеров советского производства типа «Комар» выпустили по израильскому эсминцу «Эйлат» четыре противокорабельные ракеты «Термит». В результате атаки 47 человек погибли, а эсминец затонул. Похоже, СССР положил начало новой эпохе в военно-морских сражениях.
Несмотря на это, дальнейший ход событий оказался схожим с ситуацией, сложившейся с Henschel Hs 293 — за исключением того, что Израиль также приобрел противокорабельные ракеты. Извлекая уроки из произошедшего, израильтяне оперативно разработали собственные небольшие, но скоростные ракетные катера и оснастили их средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ), повторив опыт англичан, полученный в 1940-х годах. В октябре 1973 года, в ходе войны Судного дня, произошел морской бой у Латакии. В этом бою израильский флот, используя ракеты, уничтожил несколько кораблей противника, при этом собственных потерь не имел — либо система РЭБ подавила головки самонаведения ракет «Термит», либо эти ракеты, предназначенные для поражения крупных кораблей НАТО, оказались неспособны надежно удерживать на прицеле небольшие израильские катера. Ни одна из 54 ракет «Термит», выпущенных арабами, не достигла цели.
На флотах передовых стран мира наступил период оптимизма: стремительное и кажущееся простым устранение «ракетной угрозы» для надводных кораблей привело к существенной недооценке этой опасности. Даже потопление эсминца «Шеффилд» в Фолклендской войне аргентинской крылатой ракетой не изменило сложившееся мнение. Также, как и гибель 37 американских моряков на фрегате «Старк», подвергшемся нападению двух иракских противокорабельных ракет. Считалось, что англичане не предвидели ракетное нападение, а при наличии эффективной системы радиоэлектронной борьбы и корабельной противовоздушной обороны от крылатой ракеты можно успешно защититься.
Похоже, что к этому же относятся и последующие атаки с использованием противокорабельных ракет «Экзосет» во время Фолклендской войны. 25 мая 1982 года попытка поразить авианосец «Гермес» с их помощью оказалась неудачной: над авианосцем были подняты дипольные отражатели, что привело к дезориентации ракет, которые, не найдя цели, обрушились на военный транспорт «Atlantic Conveyor» водоизмещением 15 тысяч тонн и потопили его. 30 мая авианосец «Invincible» подвергся аналогичной атаке — и вновь дипольные отражатели ввели в заблуждение противокорабельные ракеты, в результате чего они упали в море.
Незамеченная эволюция
Моряки поспешили с оптимизмом. Они не учли два ключевых фактора, которые и стали причиной настоящей революции в военно-морской сфере. Новейшие ПКР получили способность к полету на высоте 2-5 метров над поверхностью воды на заключительном участке траектории. Это значительно усложнило их обнаружение на удалении свыше 6 километров, поскольку кривизна Земли и волны затрудняют визуальное наблюдение ракет. Обнаружение этих ракет англичанами происходило не всегда благодаря радарам, а зачастую за счет фиксации излучения головки самонаведения, используемой в ракетах «Экзосет».
Второй, и более значимый аспект — ракетостроители в последующие годы доработали систему пассивного самонаведения для крылатой ракеты NSM. Ее работа также не была безупречной, поскольку существовала возможность обмана путем применения тепловых ловушек вместо дипольных радиоотражателей. Однако, эти головки самонаведения перестали излучать в радиолокационном диапазоне, что исключало возможность предупреждения атакуемого корабля о применении тепловых ловушек. В результате, ракеты могли подлетать к цели незаметно, и в случае недостаточной эффективности корабельных радаров, система противовоздушной обороны не имела возможности перехватить атаку.
В-третьих, это гиперзвуковые крылатые ракеты, такие как «Циркон» (несмотря на их небольшие «крылья»), которые совершают активное маневрирование на всех этапах полета. Однако, несмотря на высокую эффективность, их способы поражения цели существенно отличаются от тех, что применяются обычными крылатыми ракетами. Кроме того, на текущий момент только Россия обладает такими ракетами на вооружении, и в обозримом будущем их появление у других стран маловероятно, поэтому этот аспект не имеет большого значения для анализа в данной статье.
Несмотря на это, эти два фактора (не говоря уже о третьем) до сих пор практически игнорируются в основных флотах мира. Существует мнение (и многие консервативные военные моряки придерживаются его и сегодня), что радиоэлектронные помехи смогут вывести из строя большую часть крылатых ракет, а небольшое количество прорвавшихся противокорабельных ракет будут успешно перехвачены средствами корабельной обороны.
Украинский опыт показал: корабли без современных систем противовоздушной обороны теряют свою эффективность
2022 год ознаменовал существенные перемены. Инцидент с крейсером «Москва», который, несмотря на наличие систем ПВО, включая С-300 и «Осы», а также средств радиоэлектронной борьбы, предположительно был поврежден противокорабельной ракетой, продемонстрировал, что развитие крылатых ракет продолжается.
Новые разработки, такие как норвежская NSM или российская Х-35 с тепловым самонаведением, отказываются от использования радиолокационного наведения, что существенно затрудняет их обнаружение, особенно в условиях волнения на море. Это позволяет противокорабельным ракетам наносить удары по кораблю до того, как он активирует системы противовоздушной обороны или радиоэлектронного подавления.
Уже изначально было понятно, что это произойдет. Французские противокорабельные ракеты ПКР «Экзосет AM.39», ошибочно использованные иракским самолетом для нанесения удара по американскому фрегату «Старк» в 1987 году, отличались от тех ракет, которыми могли атаковать «Москву», лишь наличием активной радиолокационной системы наведения, что делало их более заметными. Однако, извлекать уроки из чужих ошибок не всегда просто: на отечественном флоте многие полагали, что американцы просто упустили иракскую атаку, и что причиной послужил человеческий фактор, а не сложность обнаружения легких противокорабельных ракет.
Срочные меры оказались необходимы. В качестве решения рассматривалось применение кораблей, оснащенных системами противовоздушной обороны «Панцирь». В отличие от «Осы», «Панцири» имеют не только радар сантиметрового диапазона, но и радар миллиметрового диапазона, а также оптико-локационную систему для отслеживания целей. Благодаря радарам нового поколения, «Панцири» способны обнаруживать цели с эффективной площадью рассеяния в 2 квадратных сантиметра. Это позволяет им различать даже норвежскую противокорабельную крылатую ракету NSM, изготовленную из композитных материалов для уменьшения радиоэлектронного следа.
Демонстрация возможностей системы произошла еще в 2020 году, когда сухопутный комплекс «Панцирь» был размещен на палубе большого ракетного катера Черноморского флота «Шуя». В ходе испытаний комплексу поставили задачу, превышающую возможности противокорабельных ракет NSM: ЗРПК должна была перехватить ракету «Корнет». Это противотанковое оружие малой дальности, достаточно легкое, чтобы не потопить корабль при попадании (хотя и способное его повредить). При этом «Корнет» значительно меньше и обладает меньшей радиолокационной заметностью, чем стандартная противокорабельная ракета. Он также не применял радиолокационного самонаведения, что затрудняло обнаружение цели для корабля. Высота полета ракеты была установлена на уровне 1-3 метра над гребнями волн, что ниже, чем у NSM или российской Х-35 (3-5 метров).
Несмотря на это, система «Панцирь» показала свою эффективность. Одна из ракет была уничтожена, что продемонстрировало надежную работу береговой ПВО с корабля. Однако, после этого инцидента соответствующие уроки не были извлечены. Специальная военная операция началась без размещения систем «Панцирь» на кораблях, входящих в состав Черноморского флота.
Вслед за гибелью крейсера «Москва» в апреле 2022 года обстановка претерпела существенные изменения. Снимки со спутников, сделанные в районе острова Змеиный, расположенного неподалеку от Одессы, демонстрируют присутствие российских военных кораблей, оснащенных комплексами «Панцирь». Также накануне были опубликованы фотографии российских корветов проекта 22160 в исключительной экономической зоне Румынии, вблизи морских платформ «Уран» и «Ана». На одном из кораблей установлен комплекс «Тор-М2».
Очевидно, что, учитывая эффективность наземных систем противовоздушной обороны, массированные ракетные удары не достигают успеха. В апреле 2018 года коалиция западных стран нанесла ракетный удар по Сирии, применив 105 крылатых ракет. Однако, лишь 22 из них попали в цели, что свидетельствует о невыполнении задачи 80% ракет по различным причинам. Российские и советские системы ПВО уничтожили не менее 46 ракет.
Наличие российских кораблей в районе острова Змеиный, что подтверждается спутниковыми снимками, наряду с этим примером, демонстрирует, что применение современных систем противовоздушной обороны позволяет эффективно противодействовать угрозе крылатых ракет. Хотя полная интеграция наземных комплексов на корабли пока невозможна, и требует их перемещения небольшими группами (для обеспечения прикрытия со стороны зон, не подлежащих наблюдению), это решение вполне осуществимо.
Рассмотрим фотографии кораблей Черноморского флота, на палубах которых размещены «Торы». Зачем именно «Торы», а не, к примеру, «Панцири»?
Как выбрать сухопутное ПВО для морского корабля
Вопрос представляется непростым на первый взгляд. Дальность стрельбы комплекса «Панцирь» составляет 20 километров, в то время как у «Тора» этот показатель равен 16 километров. Высота поражения цели также ниже: 12 километров против 15 у «Панциря». Радар большинства «Торов» характеризуется несколько меньшей чувствительностью к малоразмерным целям, поскольку для него объектами с эффективной площадью рассеяния менее 5 квадратных сантиметров уже являются сложными для обнаружения. Кроме того, на дистанции менее километра ракетный комплекс «Тор» теряет способность поражать цели, так как ракетам требуется определенное пространство для корректного наведения и эффективной работы.
«Панцирь» отличается от «Тора» наличием двух двухствольных пушек, обеспечивающих общую скорострельность от 4000 до 5000 выстрелов в минуту. Действительно, применение комплекса против небольших беспилотных летательных аппаратов на расстоянии 3-4 километра затруднено (что характерно для любого пушечного зенитного комплекса). Однако управляемая ракета — это не малогабаритный беспилотник. Кроме того, мертвая зона для ракет начинается на удалении 1000 метров от защищаемого судна: очевидно, что на таком расстоянии шансы поразить противокорабельную ракету как пушечным огнем, так и ракетой будут сопоставимы. По всей видимости, отсутствие артиллерийского вооружения на «Торе» является не меньшей проблемой, чем его ограниченная дальность, уступающая дальности «Панциря» на 20».
В конечном итоге, боевое применение «Панцирей», сначала в Сирии, а затем и в Украине, демонстрирует более впечатляющие результаты, чем у «Тора». По состоянию на 4 апреля 2022 года, в зоне проведения специальной военной операции была зафиксирована потеря всего одной машины комплекса «Панцирь сбила семь самолетов и один вертолет. Насколько известно, у «Тора» таких примеров на тот момент еще не было.
При более детальном рассмотрении становится очевидным, что выбор «Тора» для защиты морских кораблей представляется более обоснованным. Крылатые ракеты с эффективной площадью рассеяния, не превышающей 5 квадратных сантиметров, на данный момент не разработаны. Защита от зарубежных противокорабельных крылатых ракет не требует большой высоты, поскольку, в отличие от российских, они не способны атаковать сверху и обычно не поднимаются выше нескольких десятков метров.
Уменьшение дальности на 4 километра также не имеет принципиального значения. Прежде всего, низколетящую крылатую ракету на расстоянии 20 километров практически невозможно обнаружить. Кроме того, зона гарантированного поражения крылатых ракет у первой, базовой версии ЗРК «Панцирь» составляет всего 12 километров, и это применимо к относительно устаревшим ракетам, таким как «Томагавк». Аналогичный показатель наблюдается и у ЗРК «Тор» (для него поражение подобных целей с высокой вероятностью начинается не на максимальной дистанции в 16 километров).
Значимыми факторами в противостоянии с медленно движущимися беспилотниками, такими как «Байрактар», являлись бы большая дальность и высота поражения. В этой ситуации «Панцирь» продемонстрирует большую дистанцию перехвата, чем «Тор». Однако, «Байрактар» не способен наносить удары по российским кораблям с расстояния 16-20 километров, поскольку не располагает ракетами достаточной дальности. Следовательно, для корабельных нужд «Тор» в этом аспекте не уступает.
Тор» обладает рядом преимуществ, среди которых – наличие 16 ракет, в отличие от 12 у «Панциря». Кроме того, его конструкция обеспечивает большую устойчивость, что критически важно для эксплуатации в морских условиях. Наконец, ракеты комплекса «Тор» характеризуются повышенной энергетической насыщенностью. Наземные условия часто превращают это в недостаток, поскольку они оказываются тяжелее и крупнее, чем у «Панциря». Однако при противодействии крылатым ракетам, таким как норвежская NSM, способной выполнять маневры для уклонения от корабельной обороны, большая энергетическая насыщенность, по крайней мере, теоретически, может существенно повысить вероятность поражения цели.
Какими качествами должна обладать оптимальная система противовоздушной обороны для кораблей будущего?
Наличие российских военных кораблей вблизи острова Змеиный, оснащенных береговыми комплексами ПВО «Панцирь» и «Тора», позволяет им пока избегать новых потерь, даже с учетом появления на Украине американских противокорабельных ракет «Гарпун». Остров и прилегающие к нему территории находятся в пределах досягаемости западных противокорабельных ракет, и отсутствие новых потерь кораблей свидетельствует об эффективности этих, не предназначенных для морских условий, комплексов.
Ранее мы уже объясняли, почему российскому флоту пришлось в срочном порядке устанавливать импровизированные, сухопутные системы ПВО, и почему специальные морские версии не были установлены на них еще на этапе производства. Однако эта ситуация порождает и другие вопросы, в частности, будет ли подобный подход эффективен и в дальнейшем?
Похоже, это маловероятно. Рассмотрим: «Тор» на палубе корабля функционирует полностью самостоятельно. Его собственный радар – единственный источник информации об окружающей обстановке. Следовательно, в направлении носовой части корабля его обзор ограничен, так как радар не способен «видеть» из-за надстройки. Эта проблема может быть решена путем установки радара на надстройку, а пусковая установка для ракет размещается отдельно, в нижней части корабля. Подобное решение необходимо предусмотреть и для будущей корабельной системы ПВО.
Самоходная установка «Тора» имеет вес 32 тонны, причем значительная его доля приходится на шасси, которые при размещении на палубе корабля фактически служат балластом. Если бы на палубе находилась установка аналогичных размеров, это позволило бы более эффективно использовать судовое пространство и грузоподъемность.
Серьезным ограничением наземной версии «Тора» является мертвая зона, достигающая 1 километра. На дистанциях, меньших этого значения, ракета не сможет вовремя настигнуть цель. При этом последний километр составляет примерно одну шестую от времени, в течение которого ПВО корабля эффективно обнаруживает современные, то есть низколетящие крылатые ракеты. Очевидно, что для поражения целей на последнем километре требуется артиллерийское оружие. Однако, является ли оно таким же, как у комплекса «Панцирь»? Это вызывает сомнения.
Она обладает большей скорострельностью по сравнению с западными аналогами. Производительность пары двухствольных 30-миллиметровых пушек составляет 80 выстрелов в секунду. Однако, чтобы перехватить ракету на последнем километре, которое она преодолевает примерно за 3,5 секунды, требуются «противоракетным» пушкам более высокая скорострельность, превышающая 80 выстрелов в секунду. По всей видимости, наиболее целесообразным решением была бы установка пары советских ГШ-6-23М.
Ее бронебойный снаряд массой 200 граммов способен пробить даже титановую защиту крылатой ракеты NSM норвежского производства. Однако, благодаря меньшему калибру и оптимизированной конструкции, скорострельность этой системы является рекордной в истории — >165 выстрелов в секунду на пушку. Пара таких (вместо пары 30-миллиметровых у «Панциря») будет выпускать 330 выстрелов в секунду, вчетверо больше, чем пушки «Панциря». Даже на последнем километре подобная установка сможет выдать тысячу выстрелов по курсу крылатой ракеты противника. Что резко поднимет шансы на ее перехват на самом опасном участке, где ракета в силу слишком малой дистанции уже не помогает.
В заключение стоит отметить, что ракетная оснащенность «Тора» также вызывает вопросы. Всего 16 ракет явно недостаточно для противостояния сильному противнику. Безусловно, у Украины существуют трудности с обеспечением носителей противокорабельных ракет. И, конечно, она не сможет одновременно нанести 40 ракет по одной цели. Однако, не стоит забывать, что российский флот создавался не для операции на Украине. Его главный противник — НАТО.
Российский Су-34 оснащен восемью противокорабельными ракетами Х-35 с дальностью 260 километров. Вероятно, и у стран НАТО имеются самолеты, способные нести аналогичное количество противокорабельных ракет. Если две такие машины произведут пуск по российскому корвету, защищаясь от которого «Тор» будет работать на пределе возможностей. Но что произойдет, если в атаке будет задействованы три самолета, несущих 24 ракеты? Что если это будут не американские «Гарпуны», а высокоточные NSM с пассивной системой самонаведения, которые сложно обнаружить? Попытки подавить радиолокационный канал такой ракеты неэффективны. «Тор» не сможет перехватить 24 выпущенные ракеты, поскольку его запасы боеприпасов в полтора раза меньше.
Недостаток заключается не только в количестве ракет, но и в числе каналов управления ими. Возможность одновременного обстрела целей противника у системы ПВО ограничена количеством имеющихся каналов управления. У «Тора» их всего четыре, что логично: до Абкайка больше на суше и не надо было. На море число каналов управления должно быть выше. Более того: идеальной корабельной ПВО будет та, что имеет гиперзвуковые ракеты (быстрее 5 чисел Маха), как у «Панциря-СМ» обладают скоростью, примерно в два раза превышающую скорость ракет «Тора». Это позволяет им перехватывать вдвое больше крылатых ракет противника при использовании аналогичного количества каналов управления.
Несомненно, пока не будут развернуты комплексы, способные перехватывать большое количество гиперзвуковых ракет, системы противовоздушной обороны большинства современных морских кораблей не смогут эффективно противостоять массированной атаке десятков крылатых ракет. Тем не менее, необходимо разрабатывать такие возможности, иначе надводные корабли столкнутся с той же участью, что и линкоры во время Второй мировой войны: они будут представлять собой дорогостоящие активы, сопровождающиеся значительными потерями личного состава, но не смогут определить результат морских сражений.
Состязание с авиацией в прибрежных морях для них попросту невозможно: стоимость одного Су-34 достигает десятков миллионов долларов, а его восемь противокорабельных ракет (ПКР) добавляют еще несколько миллионов. К тому же, даже небольшой корвет обходится в сотни миллионов долларов. И, если конструкция ракетного комплекса эффективна, он может нести не более восьми противокорабельных ракет. Многие наши корветы оснащены четырьмя такими ракетами, а у американских кораблей сопоставимых размеров (LCS) до недавнего времени их количество равнялось нулю. Причиной тому стало то, что во флотах всего мира внимание к противокорабельным ракетам уделялось явно недостаточно.
В настоящее время самолет обходится дешевле корабля, при этом он значительно быстрее и способен переносить не меньшее, а порой и большее количество противокорабельных ракет. Для поддержания боеспособности корабля в прибрежных морских районах, ему требуются характеристики, недоступные для самолета, такие как действенные и многочисленные системы противовоздушной обороны, для размещения которых на воздушном судне попросту нет места).
Корвет российского производства с водоизмещением в 1000 тонн способен разместить не только 16 ракет для комплексов «Тор» или «Панцирь-СМ» (с общим весом менее 3 тонн), но и значительно большее их количество – до нескольких десятков (с общим весом до 10 тонн). Это вполне обоснованно, и подобный подход уже реализован в морской версии «Панциря», который оснащается 40 ракетами. Наземные комплексы «Тор» также редко используются по отдельности – при защите важных объектов обычно задействуют пары или четверки машин, имеющие в совокупности 32 или 64 ракеты.
Даже судно водоизмещением в тысячу тонн представляет собой цель, не менее важную, чем те, что прикрывают два-четыре «Тора» на суше. Соответственно, для него необходимо прикрытие не меньшего масштаба. Потребуется ли пересмотреть конфигурацию систем, установленных на российских корветах и фрегатах? Безусловно. Но предпочтительнее отказаться от 76-миллиметровой пушки (когда в последний раз подобное оружие уничтожало боевой корабль?), чем погибнуть из-за недостаточной эффективности противоракетной защиты, уступающей даже у обычного армейского подразделения в ходе марша.
Для эффективного противодействия десяткам гиперзвуковых ракет корабельной противовоздушной обороне потребуется значительно больше каналов наведения, чем те, что есть у «Тора» или «Панциря», предназначенных для сухопутных условий – как минимум, в два раза больше. Однако, это – вполне выполнимые задачи. В противном случае, использование надводных кораблей в зоне поражения противокорабельных ракет неизбежно обернется катастрофическими потерями, подобно попыткам применения линкоров в зоне досягаемости авианосцев во время Второй мировой войны.
Судя по всему, у флота не остается иного выбора, кроме как разработать для себя «Тор», значительно превосходящий по мощности наземные аналоги.