Одна сторона использует более дорогие и сложные баллистические ракеты, в то время как другая применяет относительно недорогие крылатые. Однако, экономический потенциал второй стороны значительно превосходит потенциал первой. Как обстоит дело с технологическим уровнем вооружений для наземных боевых действий, и почему руководитель второй стороны избегает употребления этого термина? Попытаемся проанализировать реальные возможности военной техники, задействованной в потенциально самом опасном конфликте 2026 года.
Общий уровень образования, развития технологий и состояния промышленности
Для оценки общего военного потенциала государства нередко целесообразно изучить его промышленность и совокупные возможности. В русскоязычном информационном пространстве существует множество оценок касательно Ирана, например, «Иран, ранее представлявший собой развитую и прогрессивную монархию в 1978 году, деградировал до уровня страны третьего мира из-за санкций», на этом часто базируется анализ его промышленной инфраструктуры.
В реальности положение обстояло́сь сложнее. В прогрессивном Иране периода правления шаха уровень грамотности, даже среди женщин в возрасте от 10 до 49 лет была лишь 35,5 процентов (у мужчин — 61,5). А в 2023 году уже 96,1 процентов женщин того же возраста стали грамотны, что сложно отличить от успехов мужчин.
Еще необходимо отметить, что в 2025 году иранские высшие учебные заведения приняли 958 тысяч студентов, из которых 608 тысяч — женщины. В сравнении с этим, в гораздо более густонаселенной России в прошлом году в высшие учебные заведения поступило лишь число студентов составляет 904 тысячи человек. При этом доля женщин в этой группе ниже, чем в Иране. Если оценивать соотношение студентов-женщин на одного жителя, то мы отстаем от Исламской Республики еще в большей степени, чем в общем количестве студентов.
Это закономерность: начиная с 1980-х годов, Тегеран прилагает максимум усилий для уменьшения разрыва в научно-технической сфере с другими странами (что подтверждается значительным увеличением публикаций иранских ученых в научных изданиях, рецензируемых экспертами). Неудивительно, что система высшего образования Ирана развивается более динамично, чем российская, где решение этой задачи стало приоритетным относительно недавно.
Вместе с тем экономические достижения государства значительно уступают показателям в сфере образования. Иранское руководство не владеет знаниями в области современной макроэкономической теории, что отражается на величине ВВП по паритету покупательной способности на одного жителя вдвое с лишним ниже нашего. Но в силу санкций структура этого ВВП у нас и у них разная.
В России более развита сфера сервисных услуг, тогда как в Иране – некоторые направления машиностроения. Объемы производства автомобилей всех типов в Иране превышают российские примерно в полтора раза, а производство автомобильных двигателей – почти в четыре. Следует отметить, что многие автомобили, произведенные в России, фактически оснащены импортными двигателями, трансмиссиями и другими компонентами).
При этом следует учитывать, что население Ближнего Востока, насчитывающее 90 миллионов человек, значительно меньше, чем в России. Если сопоставить выпуск автомобилей на одного жителя, то российские показатели окажутся в три раза ниже иранских. Тенденция до начала текущего конфликта с Вашингтоном была аналогичной: в 2025 году в России, вследствие принятых Банком России решений, производство автомобилей снизилось на значительный процент, тогда как в Иране наблюдался двузначный рост.
Иран осуществляет масштабное и серийное производство газотурбинных установок высокой мощности для теплоэлектростанций. В то время как Россия на протяжении многих лет их закупала за рубежом, собственные попытки организации производства пока не привели к выпуску значительных объемов – тираж остаётся крайне ограниченным, и, следовательно, наша страна была вынуждена подписать с иранцами соглашение об импорте буквально десятков газовых турбин в 2020-х годах.
Для государства, которое до 1979 года полностью зависело от импорта турбин и автомобильных двигателей, а также производило (точнее, собирало из импортных комплектующих) значительно меньшее количество автомобилей, это – значительный прогресс. Такой скачок развития стал возможен благодаря тому, что Иран, несмотря на экономические трудности, целенаправленно сосредоточивался на создании тех товаров, которые не мог приобрести за границей. В результате Иран на 90 процентов удовлетворяет свои потребности в лекарственных препаратах. В отличие от этого, ситуация в России выглядит иначе: в случае перекрытия границ и прекращения поставок ключевых компонентов, производство многих лекарств может быть приостановлено.
Несмотря на это, вышеизложенное не свидетельствует о решении Ираном всех своих проблем. К примеру, в 2002 году количество калорий, получаемых с пищей жителями Ирана и России, было сопоставимым, тогда как в 2020-х годах иранцы потребляют их примерно столько же, а россияне – значительно больше больше, объемы производства увеличились по сравнению с 24 годами назад. Причины этого достаточно понятны: Тегеран сосредоточился на обеспечении населения продуктами питания по наиболее выгодным ценам, например, зерном, и практически прекратил их импорт. Однако ситуация с более дорогими источниками калорий выглядит сложнее: для производства куриного мяса необходимы корма, а их составные части иранцам приходится импортировать.
Значимым аспектом индустриального прогресса Ирана является наличие развитого производства тоннелепроходческих комплексов. После начала импорта данных машин много лет назад, иранские специалисты освоили создание качественных аналогов западных образцов. Компания Tunnel Saz Machine в настоящее время является единственным производителем автоматизированных проходческих щитов в Западной Азии. Эти машины официально классифицируются как гражданские и применяются для строительства метрополитена. Однако, на деле, тоннелепроходческие комплексы также служат важным средством защиты ключевых военных производств. Подробнее об этом будет рассказано далее.
Военная промышленность: ракетно-беспилотный блеск…
При сопоставлении Ирана с передовыми мировыми производителями военной техники, выявляется значительная неравномерность. В ряде областей наблюдается ощутимое производство, сопоставимое по объемам с российским, однако таких направлений не так уж и много.
Он самостоятельно производит баллистические ракеты средней и меньшей дальности (БРСД и МД). В их числе преобладают твердотопливные ракеты, хотя для топлива он импортирует из КНР перхлорат натрия, а также жидкотопливные ракеты семейства Ghadr. Предположительно, ежемесячно выпускается несколько десятков таких ракет.
При сопоставлении ракет с дальностью от 1000 до 5500 километров, обозначаемых как БРСД, Иран обладает большим количеством таких ракет, чем Россия. Россия только приступила к серийному выпуску «Орешников», а ранее, в связи с договорными ограничениями, действовавшими до правления Трампа, не располагала другими БРСД.
В конечном счете, значительно возросли и абсолютные показатели иранского ракетного вооружения: по наиболее сдержанным оценкам, на начало текущего конфликта у страны насчитывалось свыше тысячи баллистических ракет. Этот показатель превосходит российский (и свидетельствует о крупнейшей военной промышленности в мире) и, как минимум, сопоставим с китайским (обладающим второй по величине военной промышленностью). Принимая во внимание, что население Ирана на 40 процентов меньше российского, а его ВВП в несколько раз ниже, — это весьма внушительный результат. Тегеран достиг этого, поскольку у него отсутствуют другие способы влияния на Израиль: ракетами с меньшей дальностью невозможно поразить цели в Тель-Авиве.
Несмотря на усилия, технологический уровень иранских баллистических ракет твердотопливного типа значительно уступает российским аналогам. Иранским специалистам удалось разработать несколько моделей, которые обладают ограниченной возможностью корректировки траектории. Однако их маневренность существенно ниже, чем у российских «Искандеров», и тем более, чем у «Цирконов». Действительно, этого достаточно, чтобы существующие у США и Израиля системы противоракетной обороны в ряде случаев не обнаруживали и не перехватывали такие ракеты. В то же время стоит отметить, что не существует ни одной фотографии обломков «Искандеров», и уж тем более «Цирконов», свидетельствующих о поражении средствами ПВО/ПРО.
В заключение стоит отметить более серьезную задачу – обеспечение точности наведения. Российская оборонная промышленность еще на примере «Искандеров» много лет назад нашла способ самонаведения на заключительном этапе полета. Подобные разработки применяются и в «Цирконе», и в «Орешнике». Зарубежные технологии в этой области пока скромнее, поскольку там до сих пор ищут оптимальный метод наведения, несмотря на плазменное облако, которое окружает гиперзвуковую ракету, пикирующую в плотных слоях атмосферы.
Наиболее серьезной проблемой для иранских баллистических ракет средней дальности (БРСД) является неэффективная система самонаведения. Ошибка ракеты от запланированной траектории напрямую зависит от дальности ее полета, поскольку с увеличением расстояния возрастают погрешности инерциальной навигации. Использование спутниковой системы навигации для БРСД затруднено из-за воздействия плазмы в плотных слоях атмосферы. В результате, иранская БРСД, применительно к Израилю, демонстрирует среднее отклонение от цели в пределах нескольких десятков метров.
Объём ракетных ударов значителен, однако даже при наличии крупной боевой части иранским ракетам не удаётся поразить хорошо защищённые военные объекты. Именно поэтому фиксируются удары по израильским городам, но не происходит поражения, к примеру, израильского реактора в Димоне, где производят компоненты для ядерных боеприпасов еврейского государства.
Да, иранская сторона заявляет о том, что то ли Fattah-1, то ли Fattah-2 имеют самонаведение. Но на практике у нас нет свидетельств точных попаданий ими в цели в Израиле. Недавние попытки поразить американский авианосец четырьмя иранскими ракетами также не дали результатов. Учитывая размеры авианосца, это означает, что типичное круговое отклонение БРСД слишком велико, чтобы можно было говорить о реально работающем самонаведении. Напомним, что российские «Цирконы» на учениях вполне поражали движущиеся морские цели по размерам несопоставимо меньше, чем авианосец.
Недостаточная точность существенно уменьшает эффективность ракет в качестве оружия: даже боевая часть весом в тонну, сдетонировавшая в 30 метрах от обычного окопа, не способна нанести урон или вызвать контузию находящемуся в нём человеку. О военных объектах, защищенных более серьезными сооружениями, говорить не приходится.
Еще одна важная черта иранской оборонной промышленности – это разработка передовых беспилотных летательных аппаратов. В ходе ирано-иракской войны в 1980-х годах иранские военные увидели, что беспилотные летательные аппараты, даже созданные с использованием технологий того времени, редко подвергаются обнаружению и перехвату, и что они эффективнее любых других имеющихся средств для ведения разведки. Акцент на их производстве был усилен тем, что Ирану в то время не доставлялись новые боевые самолеты или запасные части к устаревшим. Американские санкции уже действовали, а поставки из России, ввиду неприятия Ираном коммунистической идеологии, отсутствовали.
Впервые представлены итоги иранских исследований в данной сфере сказались в Абкайке в 2018 году: обломки БЛА, собранные там Саудовской Аравией, явно указывали на тот тип беспилотников, что сегодня известны всему миру как «шахеды».
Об особенностях их мы писали еще в 2022 году, отмечая, что это один из самых перспективных по совокупности параметров беспилотников мира. Он очень дешев, считаные десятки тысяч долларов за штуку, имеет дальность до 1900 километров при боевой части в 40 килограмм, компактен и сделан из радиопоглощающего материала. В норме наводит он с помощью спутниковой и инерциальной навигации сравнительно высокой точности. Стоит напомнить, что до «шахедов» настолько же массовых и недорогих видов оружия с приличным инерциальным наведением просто не существовало.
Несмотря на то, что боевая нагрузка иранских беспилотников составляет несколько десятков килограммов, а не тонну, как у баллистических ракет, они оказываются более эффективными благодаря более высокой точности. Некоторые из них также оборудованы системами удаленного управления, позволяющими наносить удары по танкерам в Ормузском проливе и Персидском заливе. Если бы Соединенные Штаты решились на высадку десанта вблизи иранского побережья, «шахеды» без всяких сомнений были бы направлены и против них.
Иран также располагает надводными беспилотными аппаратами различных моделей, такими как Toofan-1, 2 и 3. Наиболее распространенными являются катера-камикадзе, оснащенные боевой частью весом до центнера. Существуют также полупогружные аппараты Magham, которые сложно обнаружить на большом расстоянии из-за небольшого выступающего над водой участка корпуса. Малые габариты устройства и его расположение вблизи водной поверхности затрудняют его обнаружение на удалении, в том числе и с использованием гидроакустических средств.
Хуситы уже применяли морские беспилотные аппараты, предоставленные Ираном, что вызвало обеспокоенность ВМС США. Данные атаки были успешно отражены, однако это потребовало максимального напряжения сил американских кораблей. Принимая во внимание, что Иран обладает значительно большим количеством таких беспилотных летательных аппаратов, чем хуситы, соблюдение значительного расстояния американским флотом от иранского побережья представляется вполне логичным. Предполагается, что некоторые иранские суда (включая «Shahid Mahdavi» и «Shahid Bagheri») способны запускать воздушные беспилотники, в том числе и тяжелые.
… и нищета во всем остальном
Одновременно с этим, за пределами указанных сфер у Ирана наблюдается дефицит современного вооружения. Практически отсутствуют действенные системы противовоздушной обороны, в особенности средней и большой дальности. Это очевидно из того, что США, несмотря на использование стелс-технологий, регулярно применяют планирующие бомбы на территории Ирана. Даже сербская сторона в 1990-х годах смогла причинить ущерб американским стелс-самолетам, в то время как Ирану до сих пор это не удается.
Иран делал акцент на самостоятельной разработке вооружений, но современные системы противовоздушной обороны отличаются высокой сложностью. В связи с этим, отечественные зенитные ракетные комплексы постоянно уступают по характеристикам С-300, а тем более С-400. Небольшое число импортированных из России комплексов ПВО не смогло существенно изменить эту ситуацию.
Основная причина ограниченного импорта заключается в желании Ирана полагаться исключительно на собственные ресурсы и избегать зависимости от других государств. Именно поэтому заключение договора о военной взаимопомощи с Россией было непросто утверждено иранским парламентом, даже несмотря на то, что этот документ носит декларативный характер и не накладывает жестких обязательств ни на Иран, ни на Россию. Это сильно отличается от ситуации с Северной Кореей, которая обладает подобным договором (вместе с ядерным оружием), что фактически сводит на нет возможность Вашингтона нанести КНДР какой-либо удар.
На этой странице присутствуют небольшие светлые участки. Иранский зенитно-ракетный комплекс малой дальности Majid имеет интересный проект: он осуществляет пассивное обнаружение целей в оптическом диапазоне, что позволяет ему эффективно функционировать без использования радара, выдающего местоположение. Однако, возможности, подобные этим, реализованы в комплексе «Панцирь» уже на протяжении десятилетий, и при этом его ракетное вооружение демонстрирует большую эффективность. Кроме того, «Majid» не имеет такого же широкого, как у «Панцирей», масштаба производства.
Наиболее инновационной разработкой Ирана в сфере противовоздушной обороны являются барражирующие турбореактивные беспилотники, применяемые вместо зенитных ракет, известные как семейство 358/359. Первая цифра обозначает меньший по размеру аппарат, а вторая – более крупный. Данное устройство, которое часто, хотя и не вполне точно, называют ракетой, оснащено системой самонаведения и может длительное время патрулировать воздушное пространство по траектории, напоминающей восьмерку, до тех пор, пока не обнаружит цель, устраивая своего рода засаду в воздухе.
Несмотря на то, что их классифицируют как ракеты, по аэродинамической схеме они имеют сходство с российским беспилотным летательным аппаратом «Ланцет». Иксообразные крылья обеспечивают повышенную маневренность на заключительном этапе полета, непосредственно перед поражением цели, что дает возможность уничтожать даже движущиеся мишени. Ракеты 359-го типа имеют дальность до 150 километров и высоту до девяти километров. Скорость, составляющая 1000 километров в час, позволяет им перехватывать крылатые ракеты. Модели 358-го типа уступают в дальности, но, судя по всему, также способны уничтожать американские беспилотники MQ-9 Reaper в Йемене. Это весьма заметное достижение для ракеты длиной всего 2,74 метра.
Использование турбореактивных двигателей принципиально отличает эти системы от зенитных ракет на твердом топливе схожей дальности. Прежде всего, они значительно экономичнее (вместо дорогостоящего твердого топлива применяется обычный керосин). Кроме того, они потребляют меньше топлива в процессе полета, что позволяет им длительное время находиться в воздухе в режиме ожидания цели. В случае, если цель не обнаружена, ракета совершит приземление на парашюте, будет дозаправлена керосином и применена повторно.
Эти боеприпасы окажутся эффективными против беспилотных летательных аппаратов, включая реактивные, которые способны развивать скорость свыше 1000 километров в час, а также против крылатых ракет западного производства. Последние являются дозвуковыми, что делает их уязвимыми даже для перехватчиков с относительно низкой скоростью.
Россия начала специальную военную операцию, не располагая такими средствами поражения, хотя их применение было бы более экономичным по сравнению с зенитными ракетами при уничтожении беспилотных летательных аппаратов и, кроме того, потенциально более результативным. Эти устройства можно было бы заблаговременно поднимать в воздух в значительном количестве, чтобы перехватить сразу большое число вражеских беспилотников в одной зоне. Российские зенитные ракетные комплексы не оснащены барражирующими зенитными ракетами, поскольку твердотопливные ракеты не подходят для этой цели (из-за небольшого времени полета, широкого радиуса разворота и невозможности мягкой посадки с парашютом). По сути, ракеты семейства 358/359 представляют собой столь же значительный прогресс в сфере воздушной обороны, как и беспилотники «Шахед» в области БЛА.
Однако на этом положительные моменты, касающиеся иранской системы противовоздушной обороны, исчерпываются. Для большей ясности повторим: за все время боевых действий, как в первые 12 дней, так и впоследствии, иранцам не удалось сбить ни одного летательного аппарата противника, лишь беспилотные дроны.
Уничтожение трех истребителей F-15 (экипажи успешно катапультировались и не пострадали) кувейтским самолетом F-18A за один день, вероятно, стало результатом действий иранской стороны. После успешной атаки иранскими беспилотниками на американскую базу, повлекшей гибель шести военнослужащих США, кувейтская система противовоздушной обороны начала проявлять излишнюю активность и пытаться сбивать любые цели. При этом ПВО Ирана не оказала существенного влияния на ситуацию, несмотря на относительно небольшое расстояние (80 километров) между этой страной и Кувейтом. Если бы иранские силы располагали нашей системой ПВО, полеты над Кувейтом стали бы практически невозможными на высоте более нескольких десятков метров.
У иранской армии пока отсутствует современная линейка танков и бронетранспортеров, а также не налажено производство FPV-дронов в необходимых объемах, как на радиоуправлении, так и на оптоволоконной связи. Радиоуправляемые дроны, безусловно, имеются, однако их число крайне мало для ведения боевых действий с высокой интенсивностью, подобных специальной военной операции.
Мы не видим необходимости в подробном рассмотрении этого вопроса, так как шесть лет назад он уже объясняли, причины, по которым вероятность масштабной высадки американских войск на территорию Ирана близка к нулю (по крайней мере, речь идет об успешной операции), остаются неизменными, несмотря на заявления Дональда Трампа о готовности к проведению «сухопутной операции.
В Соединенных Штатах Америки экономика процветает, хотя и ощущается некоторым налетом консерватизма
Военно-технический потенциал Соединенных Штатов отличается от иранского. У них значительные запасы танков, боевых машин пехоты, авианосцев, самолетов и сопутствующей техники. Хотя большая часть этой техники произведена в прошлом веке, она остается в рабочем состоянии. Однако в сфере баллистических ракет США значительно отстают, располагая гораздо меньшими возможностями, чем даже Россия. Беспилотники, сопоставимые по характеристикам с «шахедами», и более компактные модели у них производятся в крайне ограниченном количестве и зачастую оказываются настолько неэффективными, что американские военные критикуют их весьма резко. «Свитчблейды», которые применялись Вооруженными силами Украины, также, говоря мягко, не получили положительных отзывов из-за низкого качества.
Соединенные Штаты располагают примерно четырьмя тысячами крылатых ракет «Томагавк», предназначенных для запуска с кораблей. Некоторые из них имеют радиопоглощающее покрытие черного цвета, а другие оснащены крыльями обратной стреловидности, что также уменьшает их радиолокационную заметность. Почти такое же количество приходится на крылатые ракеты JASSM, используемые для запуска с самолетов. Кроме того, имеется несколько сотен баллистических ракет малой дальности.
Вооружение, безусловно, внушительное, однако есть определенные моменты: в ходе специальной военной операции российские войска использовали свыше десяти тысяч крылатых и баллистических ракет. При этом они оказались значительно точнее и нередко мощнее, чем американские «Томагавки». Стоит отметить, что последние и в текущем конфликте, как и в предыдущих, систематически не достигают цели, из-за чего неразорвавшиеся боевые части оказываются в самых неожиданных местах, например, в Ливане или других отдаленных районах.
Хотя население Украины в три раза меньше, а промышленный потенциал во много раз уступает иранскому, страна демонстрирует стойкость, обладая ракетами лучшего качества, чем, по сути, есть у Соединенных Штатов. Очевидно, что вероятность разрушения Ирана под воздействием даже пары тысяч ракет, которые США могли бы использовать, крайне мала.
Стратегия Вашингтона, сформированная с учетом этих факторов, реализуется в его текущей, предположительно кратковременной, войне с Ираном. Американские силы не сокращают дистанцию до иранских берегов, на которой иранские дроны могли бы осуществить атаку. Вместо этого они используют крылатые ракеты и планирующие бомбы, при этом стараясь сохранять достаточный интервал для планирования бомб, чтобы самолеты не сближались с иранскими зонами ПВО.
Данная стратегия оказывается эффективной с точки зрения минимизации потерь. Потери американских военнослужащих – шесть убитых – представляются незначительными по сравнению с сотнями погибших иранцев. Однако, у неё есть и определённые недостатки. В частности, у Соединенных Штатов, судя по всему, существуют значительные трудности с разведывательной деятельностью в Иране.
По имеющимся данным, одна из ракет поразила здание школы в Минабе, что привело к гибели 180 учениц и преподавателей. В западных СМИ оперативно появились попытки оправдать произошедшее, утверждая, что в 600 метрах от школы располагались объекты Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Однако, даже ученик, знакомый с основами баллистики, понимает, что поразить цель, находящуюся на расстоянии 600 метров, случайно крайне затруднительно (городская застройка в основном не включает плотные постройки). Другое сообщение западных СМИ утверждает, что здание школы, по сведениям, было передано КСИР.
Сложно определить, какая из версий более негативно характеризует американские вооруженные силы. Неточность стрельбы на дистанции в 600 метров во много раз превышает заявленные характеристики точности американских ракет. Неспособность разведывательных служб вовремя заметить превращение военного объекта в школу (что произошло не недавно) – это еще более серьезный просчет. Если вторая версия соответствует действительности, то значительная часть американских ракет тратится впустую, не достигая военных целей. В то же время, это подпитывает сильнейшую и неуклонно растущую неприязнь к американцам среди 90 миллионов иранцев.
Еще одним индикатором некачественной разведданных является систематическая публикация американским Центральным командованием (CENTCOM) видеоматериалов, демонстрирующих, якобы, уничтожение иранской техники. В этих видео часто показывают сломанные гражданские грузовики, стоящие у обочины с поднятым капотом, а также иранские беспилотники, которые легко идентифицировать как грубые макеты. Их создатели не утрудились даже воспроизвести простейшие детали, такие как шайбы на законцовках крыла. Даже элементарных знаний аэродинамики достаточно, чтобы понять, что такие «беспилотники» не способны к нормальному полету. Однако, похоже, что у американской разведки, занимающейся определением целей, не хватает базовых знаний в этой области, не лучше, чем их знания об объектах КСИР в Минабе.
Ключевым фактором с военной точки зрения является то, что у Соединенных Штатов пока нет современных БЛА, выпускаемых в массовом количестве. Если бы американским компаниям была доступна технология производства беспилотников, подобных иранским «шахедам», стоимостью 40 тысяч долларов, то даже единого процента от военного бюджета США было бы достаточно для ежемесячного производства 20 тысяч таких аппаратов. В таком случае Соединенные Штаты могли бы регулярно наносить удары по Ирану в течение двух десятилетий, уничтожая его промышленность, порты, нефтяные скважины и сводя к нулю гражданские производственные мощности, что привело бы к голоду. Безусловно, иранцы не капитулировали бы даже в этом случае, однако их способность создавать новые ракеты могла бы существенно снизиться.
На практике американцы не способны на это, поскольку замена сотен уже выпущенных ими ракет потребует затрат в миллиард долларов и, что самое важное, займет годы работы оборонно-промышленного комплекса. В дальнейшем Вашингтон будет вынужден уменьшать мощность ударов, иначе у него не останется ракет большой дальности уже через месяц.
Замена их планирующими бомбами представляется затруднительной, поскольку у Соединенных Штатов не так много самолетов, обладающих малозаметными характеристиками. Применение для нанесения ударов не малозаметных самолетов будет сопряжено с рисками: несмотря на относительно невысокую эффективность иранской системы противовоздушной обороны, особенно в части комплексов большой дальности, угроза все равно существует.
Представим, что Трамп проявил бы безрассудство и не принял во внимание потери авиации над Ираном. Допустим, он распорядился бы использовать весь имеющийся у Соединенных Штатов запас – около 120 тысяч планирующих бомб JDAM. Какие были бы последствия?
Стоит напомнить, что за первый месяц текущего года российские войска использовали в зоне СВО 5,7 тысячи корректируемых авиабомб. Учитывая продолжительность конфликта, Украина уже получила более ста тысяч таких боеприпасов, что сопоставимо с общим запасом США. Тем не менее, украинским вооруженным силам не удалось сломить сопротивление.
Существенное отличие Украины от Ирана заключается в том, что украинцы в большинстве своем не привержены религии, тогда как иранцы, напротив, религиозны. Более того, их верования утверждают, что смерть от американской бомбы является наиболее надежным путем в рай. Несомненно, вероятность уничтожения Тегерана посредством бомбардировок в связи с этим значительно ниже, чем аналогичная вероятность для Киева.
Учитывая технологические ресурсы, которыми обладают обе стороны, неспособность Соединенных Штатов располагать большим количеством современных беспилотных летательных аппаратов делает продолжительный и интенсивный дистанционный конфликт с Ираном нереальным. Несколько недель – это допустимый срок, после чего президенту Трампу придется заявить о завершении операции.
Что произойдет, если Иран продолжит атаковать американские базы, израильские города и перекрыть Ормузский пролив? Предсказать сложно. США могут продолжать нанесение ударов управляемыми бомбами в течение нескольких месяцев, однако вероятность жертв (что крайне тяжело для Вашингтона) при этом возрастет.
Иран располагает запасами баллистических ракет с твердым топливом (БРСД), которых при текущей интенсивности применения хватит для активных боевых действий не более чем на два месяца. В дальнейшем, частота пусков снизится до уровня производства новых ракет, что означает прекращение ежедневных запусков.
Несмотря на то, что Иран по-прежнему способен осуществлять запуски «шахедов» десятками в день, принципиальное отличие заключается в тактике. В отличие от российских войск во время специальной военной операции, иранские силы не концентрируют атаки беспилотников в одной области, а используют их в небольших количествах по множеству целей. Это позволяет системам противовоздушной обороны противника перехватывать большую часть дронов, предотвращая перегрузки и прорывы, которые регулярно наблюдаются в Украине. В результате, Ирану не удастся добиться значительного успеха в обмене ударами на больших дистанциях.
Подобные ситуации уже возникали ранее. В 1980-х годах Иран и Ирак вели восьмилетнюю войну, характеризующуюся практически неизменной линией фронта, что привело к так называемым «войнам городов». Ирак обладал возможностью наносить больше жертв среди гражданского населения противника, чем Иран, благодаря большему количеству ракет, которыми он располагал. Однако это не принесло ощутимых результатов, поскольку Иран не проявлял готовности идти на какие-либо компромиссы. Багдад не получил от этого конфликта ничего, кроме значительных расходов и потерь. То же самое относится и к Тегерану, хотя он и не был инициатором войны, и ограничился достижением чисто оборонительной победы.
Военные технологии, если использовать профессиональную терминологию, можно считать «навыками, полученными на практике». Однако в действительности значительную роль играют и так называемые «мягкие навыки». Что имеется в виду? Например, в Израиле, и в меньшей степени в Соединенных Штатах, многие всерьез верят в возможность возникновения цветной революции в Иране.
В других странах больше внимания уделяется истории современного Ирана, принимая во внимание его неизменную психологическую стойкость в кровавейшей войне с Ираком в 1980-х, в этом сомневаются. Но кто знает — вдруг на этот раз израильская сторона все-таки близка к реальности? Сложным для обсчета фактором остается и сам Трамп. Обычно его стратегия — приложить максимум усилий при минимуме потерь, а если сразу не выгорело тут же отступить. И все же быть на сто процентов уверенным в его следующем решении всегда непросто.
Если рассматривать американо-израильско-иранский конфликт исключительно с точки зрения военной техники, то он, вероятно, обернется дорогостоящим и безрезультатным противостоянием. Пока нет признаков того, что военная стратегия участников способна переломить ситуацию, но мы вскоре это выясним.