В связи с продолжающимися митингами в Белоруссии, тема о возможном присоединении республики к России вновь стала предметом обсуждений. Рассмотрим психологию этих политических процессов и причины, по которым подобное развитие событий маловероятно. Во всяком случае, подобно тому, как это произошло с Крымом.
#ЯМыБеларусь
Несмотря на распространяемые слухи, полное включение Белоруссии в состав России с утратой её суверенитета не требуется ни одной из сторон — ни российской, ни белорусской. Похоже, многие ошибочно принимают начавшийся процесс интеграции двух государств за полную передачу территории и власти. Интеграция вполне осуществима, однако полное вхождение Белоруссии в состав России представляется крайне маловероятным. Это событие попросту не получит поддержки со стороны жителей Белоруссии. Причина кроется в том, что каждое государство стремится к сохранению своего суверенитета. Это не только политический, но и фундаментальный закон. О нём — позже.
Если граждане Беларуси не примут такое решение, можно предположить, какие трудности это вызовет для Москвы. Также очевидно, что появятся силы, заинтересованные в использовании сложившейся ситуации для достижения собственных целей и дальнейшей дестабилизации обстановки. Возможны события, напоминающие те, что происходили в Чечне. «Но что насчет Крыма?» – возможно, спросит кто-то. Не следует забывать, что на спорном полуострове сложились иные обстоятельства, поскольку большая часть населения Крыма – русские, а не представители другой, хоть и близкой по культуре национальности.
В России также существуют автономные республики, где основную часть населения составляют этнические группы, не являющиеся славянскими и зачастую не имеющие к ним никакого родства (что, как это ни удивительно, также имеет значение, но этот вопрос мы рассмотрим позже). Ситуация сложилась таким образом исторически, «в связи с этим, происходящее воспринимается как естественное развитие событий и не вызывает ощущения несправедливости.
При обсуждении Крыма важно учитывать еще один существенный аспект. На полуострове ранее сложилась крайне сложная обстановка — жители опасались за свою безопасность и существовал страх вынужденного бегства, оставления своего имущества. Вхождение в состав России обеспечило элементарную защиту от гражданского конфликта и убийств, основанных на националистических мотивах. Поэтому проводить параллели между Крымом и Белоруссией некорректно.
Постепенная интеграция, подобная той, что существует в странах Евросоюза, представляется возможной и, вероятно, выгодной для обеих стран. Для Белоруссии это может служить гарантией суверенитета и предоставить доступ к более широкому рынку сбыта, поскольку в настоящее время большая часть белорусской продукции экспортируется в Россию (хотя, как показывают митинги, такое мнение разделяют не все граждане Белоруссии). Нам же подобное партнерство выгодно по вполне очевидным политическим причинам – как плацдарм для взаимодействия с западными государствами.
Кроме того, отдаление России и Белоруссии может вызвать недовольство среди граждан (учитывая братские связи и прочее). Без интеграции с Белоруссией, она со временем может интегрироваться в ЕС, что повлечет за собой последствия, аналогичные украинским. Однако, даже при условии налаживания столь тесного сотрудничества, это произойдет не скоро – партнеры обладают существенно различающимися возможностями.
Нарциссизм малых различий
Наиболее ожесточённые конфликты в истории нередко происходили между сторонами, которые были близки друг другу, а не представляли собой диаметрально противоположные народы. Схожесть культур, традиций и общего происхождения – вот что часто становится причиной противостояния. Парадоксально, но именно такие группы людей чаще всего вступают в конфликт. В качестве примера можно привести футбольных фанатов, поддерживающих разные команды: столкновения происходят между ними, а не между любителями футбола и, к примеру, тенниса.
По всей видимости, корни проблемы заключаются в том, что соседние народы искажают друг друга, подобно зеркалу, что порождает наиболее острую ревность. Они представляют угрозу внутреннему, основополагающему стремлению человека к собственной уникальности и превосходстве. Фрейд назвал это явление «нарциссизмом малых различий» — и о нем сегодня известно всем политологам.
Автономные республики в составе России, вероятно, не так активно стремятся к независимости, поскольку национальные группы, населяющие их, не имеют тесных родственных связей с русским народом, который составляет подавляющее большинство населения страны. Белорусы и украинцы, в свою очередь, относятся к этносам, имеющим общие корни.
Вернемся же к нарциссизму. Для понимания его сущности важно учитывать, что не каждый человек может продемонстрировать значительные личные успехи, которые выдели бы его среди других. Однако стремление к ощущению собственной значимости свойственно всем. Каким образом это можно реализовать? Принадлежать к «важной» социальной группе. Именно поэтому националисты так активно отстаивают превосходство своей нации или расы — это, своего рода, соответствует их «глубинным» потребностям.
Чем выше статус их этноса в восприятии окружающих, тем сильнее люди ощущают свою значимость. Существует также концепция отрицательной самоидентификации: когда индивид или целая этническая или культурная группа противопоставляют себя другому человеку или людям. Это позволяет очертить четкие границы между собой и остальными, обрести уникальность, даже не обладая значительными достижениями. Особенно эффективно это работает в крупных сообществах, поскольку испытывать неприязнь куда проще, чем проявлять любовь. А разделять неприязнь с другими — еще легче.
Крайние проявления индивидуальности, будь то личность или этническая группа, играют важную роль в стремлении каждой нации, особенно малочисленной, к сохранению своего суверенитета. Белорусы также придерживаются этой позиции.
Расизм и стадное чувство
Всё это тесно перекликается с понятием расизма. Стремление к сохранению суверенитета можно считать обоснованным чувством, в отличие от расизма, который является признаком нездоровья. Однако идею о неравноценности человеческих рас можно рассматривать как своего рода предрасположенность, присутствующую в природе. К тому же, подобной особенностью обладают все живые организмы, существующие группами и способные различать друг друга.
«По мнению известного российского антрополога Станислава Дробышевского, если человек внешне напоминает меня, то он воспринимается как генетически близкий и не представляет угрозы в плане конкуренции за ресурсы, следовательно, считается «своим» и «хорошим». И наоборот, если кто-то не похож на меня, то он рассматривается как конкурент, «чужой» и «плохой». Подобное поведение можно наблюдать у представителей различных видов животных — от рыб до волков и копытных.
Учитывая, что люди являются частью животного мира, у нас также присутствует склонность к разделению на группы. Однако наше сознание часто добавляет различные факторы, чтобы объяснить и оправдать неравное отношение к другим. Если с раннего детства внушать человеку, что одни люди плохи, а другие, например, с другим цветом кожи, — хороши, то он, скорее всего, будет придерживаться этой точки зрения.
Аналогичное поведение наблюдается не только у людей, но и у наших ближайших родственников, шимпанзе. Известно, что самцы шимпанзе формируют группы и патрулируют границы своей территории. Завидев посторонних, они убивают их – не является ли это подобием человеческих преступных сообществ? Биологам давно известно, что люди склонны к разделению на группы. Причем, это разделение происходит не только по расовому признаку, но и по любому другому. Это явление часто можно наблюдать, например, в аэропорту, где люди четко разделяют очереди и следят за тем, какая из них движется быстрее.
Заметно, что чем сильнее у человека стремление быть частью определенной группы, тем выше вероятность того, что он будет негативно оценивать других, не входящих в нее. К такому заключению пришли исследователи из Тринити-колледжа искусств и наук Университета Дьюка (США), опубликовавшие результаты своей работы в августе этого года в журнале PNAS.
Анализ показал, что принадлежность к определенной группе усиливала предвзятость у людей с ярко выраженными политическими убеждениями по отношению к тем, кто не входит в эту группу. Причем это особенно удивительно, поскольку последние зачастую имели схожие, хотя и менее выраженные политические взгляды. Возможно, именно здесь кроются истоки крайнего национализма. Однако сейчас мы говорим не об этом, а о стремлении принадлежать к своему этносу и защищать суверенитет государства.
Рыбки и военные подвиги
Потребность в объединении в группы настолько глубоко укоренилась в нашем мозге, что мы часто не замечаем, как сильно она влияет на наши, казалось бы, рациональные решения. У нас, как и у высших обезьян, нет инстинктов в их чистой форме, однако существуют определенные нейронные пути, по которым наиболее легко передаются импульсы. Эти пути помогали нашим предкам выживать на протяжении миллионов лет эволюции. В результате некоторые поведенческие модели усваиваются значительно проще, чем другие.
Считается, что способность к формированию групп, среди прочего, способствовала эволюции человека. В то время как у шимпанзе размер группы обычно не превышает 50 особей, у древних людей этот показатель уже достигал 150 индивидов. Размеры неолитических поселений могли составлять до 200 человек, что сопоставимо с размерами современных традиционных сообществ. Это явление известно как число Данбара — предел количества стабильных социальных связей, которые человек способен поддерживать. Современные люди способны поддерживать связи с 100 до 230 человек, а в среднем это число соответствует показателям, наблюдаемым у наших предков, и составляет около 150.
Увеличение численности группы в три раза, вероятно, было необходимо для повышения конкурентоспособности и борьбы за доступ к ресурсам. Именно благодаря активному взаимодействию между группами возник человек — вид, отличающийся высокой степенью социальной организации. Поэтому общественное взаимодействие играет для нас значимую роль, однако важно лишь определённая его часть – круг людей, принадлежащих к «своим», а не к «чужакам».
При определении групп для объединения не столь критичны критерии, однако одним из наиболее распространенных и удобных является национальная идентичность. Верность своей группе, «своим», характеризуется как парохиальный альтруизм. Этот феномен часто сопровождается неприязнью к «чужим», что направлено на улучшение положения «своих». В некоторых случаях люди готовы даже пожертвовать жизнью ради этой цели (например, террористы-камикадзе, приносящие смерть «чужакам»).
Именно здесь проявляется то, о чем мы ранее лишь упоминали: неприязнь к тем, кто не входит в состав группы. Она позволяет не только четко определить собственные границы и самоидентификацию, но и укрепляет сплоченность между членами группы. Люди часто готовы на многое ради ощущения принадлежности и единства перед лицом общего противника, которое и побуждает к совершению выдающихся военных поступков. Мы склонны считать это возвышенное чувство присущим исключительно людям, однако это не всегда так. Тогда, возможно, оно свойственно только высшим приматам?
Снова мимо. Этот механизм присутствует у всех социальных видов, таких как собаки или крысы. Ярким примером может служить рыбка-колюшка. Поставив зеркало перед самцом этой небольшой рыбки, можно наблюдать, как он, воспринимая отражение как вторжение на его территорию, нападает на него. У этой невзрачной рыбки проявляется значительная агрессия (важно отметить, что те, кто наивно считает агрессию чем-то негативным, глубоко заблуждаются; это древний механизм, необходимый для защиты территории, статуса или брачного партнера от соперников).
В конечном итоге, рыба выдохнется, однако, если установить дополнительное зеркало, у самца неожиданно восстановится энергия, и он продолжит яростно сражаться с «соперником» наравне со своим новым «другом». Они будут сражаться вместе, бок о бок, что и придаст рыбе новые силы. Поскольку у нее отсутствует самосознание, это будет просто бессмысленная борьба за территорию. В отличие от рыб, люди обладают самосознанием, поэтому они накладывают на эти древние инстинкты более высокие цели. Неслучайно свобода признается одной из важнейших ценностей в человеческом обществе. Вы все еще полагаете, что белорусы согласятся легко отказаться от своего суверенитета?
В этом нежелании заключен и обоснованный, прагматичный смысл (иначе какое назначение имел бы этот механизм в процессе эволюции?). Растрата суверенитета и собственных территорий приводит к экономической зависимости от другого государства и народа, что влечет за собой ряд негативных последствий. Что произойдет, если Белоруссию насильно присоединят? Тогда она начнет защищать свою территорию, в соответствии с принципами эволюционной психологии, подобно самцу колюшки. Сплочение вокруг «общего врага» придаст дополнительную силу ее населению, и тогда на западном направлении мы можем столкнуться с новым очагом насилия.