Недавно парламент Эстонии одобрил резолюцию, в которой подчеркивается «одна из ключевых ролей Советского Союза в начале Второй мировой войны». Ранее президент Украины Владимир Зеленский утверждал, что Советский Союз несет ответственность за начало Второй мировой войны. Задолго до этого видный польский политик Ярослав Качиньский приравнял СССР и Германию в вопросе вины за начало мировой войны. Бывший президент Украины Кравчук даже утверждал, что 17 октября 1939 года Сталин и Гитлер встречались во Львове, что, по его словам, подтверждено документами. Попробуем разобраться, соответствует ли это действительности.
Предупреждаем сразу: если вы считаете себя убежденным поклонником России, Украины, Польши или любого другого упомянутого государства, дальнейший текст, скорее всего, заденет ваши чувства. Поэтому к прочтению не советуем. Если же вас интересует подлинная история начала Второй мировой войны, то, наоборот, приступайте.
Заявление
эстонского парламента «подчеркивает,
что Вторая война стала возможной в
результате подписания 23 августа 1939 года
между Советским Союзом и
национал-социалистической Германией
договора о ненападении, то есть прямым
последствием Пакта Молотова —
Риббентропа и секретных дополнительных
протоколов».
Военные действия стали возможными… то есть явились прямым
последствием» —
это звучит не совсем по-русски, но, в конечном счете,
мы не можем ожидать от эстонцев безупречного владения
русским языком, поэтому оставим этот момент без внимания.
Гораздо важнее вопросы, касающиеся сути дела.
Стала ли Вторая мировая
возможной из-за Пакта Молотова —
Риббентропа? И прав ли
Кравчук: происходили ли встречи между Сталиным и Гитлером
во Львове?
Когда Германия, а также вооруженные ею члены организации ОУН, приступила к подготовке нападения на Польшу?
В этом январе президент Украины Владимир Зеленский, подобно своим польским коллегам, утверждал: «Польша и поляки первыми столкнулись с последствиями тайного соглашения тоталитарных режимов. Это послужило причиной начала Второй мировой войны и дало возможность нацистам начать процесс геноцида».
Проверить справедливость этого утверждения довольно просто: Пакт Молотова — Риббентропа, который на Украине и в Польше называют сговором СССР и Германии, был подписан 23 августа 1939 года. Для этого необходимо установить, когда Германия планировала нападение на Польшу, и определить, какую роль в этих планах играл союз нацистской Германии и Советского Союза.
План нападения немецких войск на Польшу носил название «Вайс» («Белый»), и в его верхней части указана дата: 11 апреля 1939 года. В первом пункте плана сообщает:
«Политическое руководство стремилось по возможности отделить Польшу от конфликта, то есть ограничить военные действия против Польши. Вмешательство России, если бы оно было возможно, скорее всего, не принесло бы Польше помощи, поскольку это означало бы ее уничтожение большевистским режимом. Среди задач немецкого флота на Балтике упоминаются разведка и принятие мер «на случай выступления советских Военно-морских сил» против Германии.
Изначально Берлин не предполагал раздела Польши с Советским Союзом. Гитлер видел своей задачей «по возможности» изолировать ее. Советская Россия воспринималась как фактор, который мог бы вмешаться в конфликт, а не как союзник Германии, как это произошло в сентябре 1939 года.
Действительно, в этом фрагменте плана «Вайс» содержится положение, которое может показаться непонятным для современного читателя. В настоящее время общеизвестно, что Советский Союз завершил военные действия в Берлине и что потери немецкой стороны до начала войны с ним и после отличаются в десятки раз. В связи с этим, какие смыслы вкладывались в странные слова «если бы она была на это способна»? Почему государство, положившее конец Третьему рейху, могло бы внезапно оказаться неспособным к участию в боевых действиях?
По словам историка М. Ю. Мельтюхова, до начала войны с нашей страной в Германии, считали, что «славяне — варвары», и немцам они вряд ли окажут серьезное сопротивление. Подобные нереалистичные представления существовали и в странах, не придерживавшихся нацистской идеологии. Например, 23 июня 1941 года британские ВВС начали планировать бомбовые удары по Баку после того, как его захватят немцы.
Военные Великобритании не сомневались в способности немцев осуществить это. Они полагали, что это произойдет, учитывая невысокую боевую эффективность советских войск, и поэтому их заботило лишь то, чтобы успеть нанести бомбардировки до того, как Германия стремительно возьмет под контроль ключевой нефтедобывающий регион СССР.
Итак, вернемся к плану «Вайсс». Немцы приступили к разработке плана нападения на Польшу за пять месяцев до предполагаемой даты. Однако планы остаются лишь документами. Действительно ли они предпринимали конкретные шаги по подготовке к войне?
Слово будущему фельдмаршалу Манштейну: «Начиная с лета по приказу Гитлера велись лихорадочные работы по созданию «Восточного вала» [на границе с Польшей]. Целые дивизии, в том числе 18-я дивизия, постоянно сменяя друг друга, перебрасывались на несколько недель к польской границе для участия в строительстве этого «Восточного вала».
Частое использование сил под видом создания оборонительных позиций — это прием дезинформации, предшествующий наступательной операции. Он позволяет сосредоточить значительные силы вдоль границы с враждебным государством, создавая видимость отсутствия агрессивных намерений. Но документы из немецкого архива показывают: мысли были. И не только мысли:
«г. Берлин
15 июля 1939 г.
Начальнику лично!
Передавать только через офицера!
Начальнику четвертого отдела Генерального штаба Вооруженных сил Германии
В рамках подготовки к операции «Вайс», инициированной Абвером II, планируется задействовать украинских бойцов, освобождающих территорию.
На текущий момент Абвер II для реализации этой цели выделил 160 украинцев, отобранных по определенным критериям, и разместил их в лагере Дахштайн. «Просим обеспечить боевую готовность формируемой группы, начиная с 25 июля».
ВА-МА. RW5/655. BI. 2—3.
В документе встречается термин «Bergbauernhilfe», который является кодовым название диверсионного отряда ОУН (Организация украинских националистов), с которой немцы сотрудничали задолго до войны. Кстати, с 26 марта 2019 года ветераны ОУН («Збройних підрозділів Організації українських націоналістів») по новому украинскому закону пользуются теми же двадцатью видами льгот, что и ветераны Великой Отечественной войны.
В представленном документе указано, что подготовка к войне с Польшей началась в июле 1939 года не только нацистской Германией, но и организацией, признанной украинским законодательством.
В настоящее время президенты Украины и Польши выступают перед журналистами, заявляя о боевом единстве своих народов во Второй мировой войне. Однако, согласно историческим данным, немецкое командование планировало использовать украинцев в качестве диверсантов в войне против Польши. В то время значительную часть Правобережной Украины контролировала Варшава. Это, разумеется, не устраивало ОУН (и в действиях организации сложно усомниться). Поэтому организация была готова сотрудничать с любой силой, чтобы положить конец польской оккупации — отсюда и ее взаимодействие с «Абвером».
Подготовка к нападению началась еще в июле 1939 года и должна была завершиться не к 1 сентября, как в альтернативной версии событий, а к 26 августа. Изначально именно в этот день немцы планировали начать наступление на Польшу. Одна из групп немецкой армии, контролирующая приграничный польский Яблунковский перевал, из-за проблем со связью (не получив сигнал об отмене атаки) — даже захватила 26 августа. Только после этого она покинула это место, чтобы вновь нанести удар 1 сентября.
Из-за англо-польского оборонительного союза, официально оформленного 25 августа 1939 года и ставшего неожиданностью для немцев, дата нападения на Польшу и начала мировой войны была перенесена на пять дней. Это было сделано, чтобы предоставить Гитлеру возможность оценить ситуацию и попытаться избежать вступления Англии в войну.
Понятно, что невозможно быть готовым
к нападению на крупное государство, подобное тогдашней
Польше, если вы начали подготовку всего за неделю-другую.
Неизбежно, немцам следовало начать реальные
(а не только формальные) приготовления в
июле — как это подтверждают документы.
Пакт Молотова — Риббентропа был подписан 23 августа. Означает ли это, что Германия подготовила удар заранее и приняла решение о заключении пакта лишь за три дня до нападения? Возможно, мы упускаем что-то важное, и переговоры о пакте начались еще до апреля 1939 года, до разработки плана «Вайс», в котором описывался удар по Польше? Необходимо проверить эту гипотезу.
Когда Германия выдвинула Советскому Союзу предложение о заключении пакта и разделе Польши?
Изучение немецкими специалистами советской точки зрения
фактически началось заранее:
уже весной 1939 года немецкая печать отказалась
от привычной на тот период череды критических
статей о Советском Союзе, что
отмечал
министр иностранных дел Германии
Риббентроп. Уже 26 июля первые намеки на
возможность «договоренностей о судьбе
Прибалтики и Польши» (читай: их разделе)
были сделаны немецкими дипломатами в
разговорах с полпредом СССР в Берлине
Астаховым.
Однако Москва долгое время не предпринимала никаких конкретных действий в этом направлении. Это было связано с тем, что в то время велись обсуждения о возможности создания антигерманского оборонительного союза с Англией и Францией. Кроме того, демонстрируя отсутствие заинтересованности в положительном исходе переговоров, часто удается добиться более выгодных условий, чем при активном проявлении интереса к предложениям партнера.
И в августе 1939 года, заметив советскую (якобы) незаинтересованность, немцы действительно предложили более выгодные условия. Второй август ознаменовался разговором, в ходе которого Риббентроп прямо сказал:
«Если возникнет провокация со стороны Польши, мы разрешим этот вопрос с Польшей (путем ликвидации польского государства военным путем. — Прим. авт.) в течение недели». Описывая этот разговор, он
указывает
своим дипломатам: «На случай этого я
сделал тонкий намек на возможность
заключения с Россией соглашения о судьбе
Польши».
В секретной ноте, адресованной Шуленбургу, немецкому посланнику в Москве, Риббентроп указал: «Я вел переговоры, не демонстрируя нашей спешки. Поверенный в делах, который, по всей видимости, проявлял интерес, несколько раз пытался направить разговор в сторону более конкретных вопросов, поэтому я дал ему понять, что готов предоставить разъяснения сразу после того, как советское правительство официально сообщит нам о своей заинтересованности в новых отношениях».
Итак, только 2 августа Риббентроп впервые сделал «тонкий намек» о разделе Польши. План нападения на нее был готов у немцев почти четыре месяца к этому времени. Они уже активно перебрасывали свои части к польской границе и осуществляли подготовку спецподразделений ОУН. Риббентроп явно осознавал, что война неизбежна и произойдет скоро («Мы торопимся»). Кажется маловероятным, что Германия искала договоренности с СССР о разделе Польши с целью развязать конфликт. Союз, от которого зависело начало войны, не пытались искать таким образом за 24 дня до ее начала (исходная дата нападения на Польшу, как мы помним, 26 августа 1939 года).
Советский представитель отреагировал на предложение от 2 августа лишь 12 августа 1939 года, что произошло после неудачных переговоров Москвы с Англией и Францией:
«В субботу Астахов позвонил мне с просьбой передать следующее:
Ему сообщили, что Молотов дал указание выступить здесь с заявлением о заинтересованности Советского правительства в обсуждении ряда вопросов, в том числе касающихся прессы, культурного обмена и польского вопроса. В ответ на мой вопрос о приоритетности польского вопроса для Советского Союза, Астахов пояснил, что не располагает специальными указаниями относительно очередности, однако в его инструкциях акцентируется внимание на слове «постепенно»».
Как видно, даже 12 августа Советский Союз не спешил подписывать с Германией соглашение по «польскому вопросу», которое Риббентроп использовал как эвфемизм для обозначения раздела Польши. Именно такую оценку ситуации давал Гитлер. На совещании с военными 14 августа 1939 года он сказал (из дневника Гальдера):
«Отношения с Россией характеризуются ограниченным взаимодействием, однако начались торговые переговоры. Предстоит определить, будет ли направлен в Москву наш представитель. Также решается, стоит ли отправить в качестве посланника человека с высокой репутацией».
Расстояние между ситуациями, когда речь шла о «слабом контакте» и «торговых переговорах», и разделом Польши весьма велико. Однако это не вызывало у Гитлера никаких сомнений. Военным он объяснил свое равнодушие по поводу позиции Москвы просто:
«Россия не намерена вмешиваться в [английские] проблемы. От войны [с Германией] ей не стоит ожидать улучшений, однако следует быть настороже. Не исключено, что она предпримет какие-то шаги на окраинах или будет проявлять такое желание. В центральных областях — нет. Задачи России заключаются в ослаблении западных государств и получении доступа к Балтийскому морю».
Идея достаточно ясна: если Москва заинтересована в снижении влияния Запада, вступление в войну с Германией нецелесообразно. Чтобы позволить другим странам понести потери, они должны сначала начать сражаться друг с другом. Спешка с вступлением в войну – это препятствие для их действий.
Германия готовилась к нападению на Польшу, даже если бы не было договора с Россией, поскольку осознавала, что Москва не выступит против Берлина в случае войны. Это объясняется тем, что в таком сценарии Россия понесет на себе основной удар, а главные выгоды от ослабления Германии достанутся Англии.
Утверждение о полной правоте Гитлера является спорным. Как он неоднократно показывал, общаясь с Чемберленом и другими политическими лидерами, фюрер обладал способностью проникать в суть намерений оппонентов, превосходя при этом других политиков своего времени.
Записи в дневнике руководителя болгарской компартии Дмитрова фиксирует оценку Сталиным англо-французских переговоров об антигерманском оборонительном союзе, которые до начала августа шли в Москве:
«Мы отдали предпочтение соглашению с государствами, которых принято считать демократическими, и именно поэтому вели с ними переговоры. Однако англичане и французы стремились использовать нас в качестве бесплатных работников и при этом не выплачивать нам вознаграждение!
Мы, разумеется, не согласились бы на работу за зарплатой и тем более на бесплатных помощников».
Гитлер, казалось, предвидел развитие событий:
Сталин, по какой-то причине, категорически отказывался
решать проблемы Англии, вмешиваясь в ситуацию. Он
не стал бы нападать на Германию, чтобы взять
на себя основное бремя сухопутных боевых действий. Это
было бы непросто («Мы не согласились бы на подобную работу»),
и при этом не было бы никакой компенсации
(англо-французская делегация непреклонно отказывалась
выплачивать компенсацию за договор о передаче
Прибалтики под влияние СССР).
Последующие события известны достаточно хорошо: Германия стремилась избежать блокады в случае мировой войны и, следовательно, предложила Сталину значительную сумму денег. В соответствии с секретными протоколами к пакту Молотова — Риббентропа, Советскому Союзу отошли 51% территории Польши, Прибалтика, Финляндия и Бессарабия.
Бесспорно, можно многократно утверждать, что на 51% территории Польши проживало преимущественно украинское и белорусское население (за исключением Белостокской области и Львова, где преобладали поляки); что Прибалтика и Финляндия представляли собой стратегическую передовую для СССР в случае войны на западе и тому подобное.
Если отбросить бурную защиту собственных действий, ситуация представляется более понятной. Сталин действовал подобно другим лидерам государств того периода: забирал все, что казалось доступным, и присваивал это. Аналогичным образом поступила Польша в 1939 году, захватив у Чехословакии Тешинское воеводство, тем самым присоединившись к осуществляемому Гитлером разделу Чехословакии. Это соответствовало принятым политическим нормам того времени, хотя в настоящее время международное право характеризует подобные действия как агрессию и подобные оскорбительные термины.
Оправдания действий Сталина звучат столь же нелогично, как попытки оправдать жестокость эпохи Ивана Грозного или его завоевание Казани. Сам Грозный не понял бы, что ему пытаются объяснить, и Сталин также не увидел бы смысла в оправдании расширения его государства.
В отличие от людей, которые стремились убедить себя в собственной безупречности и неспособности нарушить моральные принципы, Сталин держал в тайне раздел Польши. Он опасался столкновения с Великобританией, которая предоставила Варшаве гарантии защиты ее границ.
Прошла ли встреча Сталина и Гитлера во Львове 17 октября 1939 года?
Утверждение о виновности СССР в начале Второй мировой войны, которое содержится в резолюции эстонского парламента и заявлениях Зеленского, очевидно не соответствует историческим данным. Конфликт разразился бы и без заключения Пакта Молотова-Риббентропа, поскольку Гитлер отчетливо понимал, что Москва не пойдет на союз с Англией и Францией безвозмездно.
Утверждение, распространенное эстонскими, украинскими и польскими политиками о том, что без заключения Пакта о ненападении не удалось бы избежать войны, настолько опровергается историческими данными, что бывший президент Украины Леонид Кравчук посчитал необходимым возложить еще одну вину на Москву. Он сообщил о якобы состоявшейся встрече Сталина и Гитлера во Львове 17 октября 1939 года, на которой они, по его словам, снова договаривались о чем-то.
Здесь сложно проследить логическую цепочку: Пакт
Москва и Берлин подписали в августе,
после 17 октября не последовало других значительных
соглашений между ними. Однако,
мы не можем ожидать слишком многого от политиков, поэтому на время отложим
рассуждения о логике. Состоялась ли сама встреча?
Единственный документ, упоминающий её, – это письмо от 19 июля 1940 года, которое Эдгар Гувер, глава ФБР, направил помощнику государственного секретаря США А. Берлу. Однако, нельзя исключать возможность ошибки главы ФБР, поскольку ФБР не занималось внешней разведкой, и полноценной разведывательной сети в СССР у этого ведомства никогда не существовало. Попробуем разобраться самостоятельно, состоялась ли эта встреча.
Откроем журнал посещений Сталина за октябрь 1939 года: что там? В его кремлевском кабинете в тот день было много посетителей, нормальный рабочий день. 18 октября приема не было (с 19-го числа он пошел вновь), но тут другая беда. Встреча Гитлера и Сталина во Львове требует наличия сразу двух этих людей в одном месте. Однако Адольф Гитлер 18 октября был в Рейхсканцелярии в Берлине.
Именно тогда он подписал Директива № 7, касающаяся планируемого наступления на Западе, была абсолютно секретной, поэтому фальсификация даты под ней не имела бы никакого смысла. В тот же день он также принимал участие в ряде публичных мероприятий, в частности, награждал экипаж подводной лодки U-47 за её действия, приведшие к потоплению британского линкора «Ройял Оук». Присутствовавшие журналисты бы сразу заметили подлог, если бы Гитлер был не настоящим.
Подтвердить версию о встрече Гитлера и Сталина 17 октября 1939 года способен лишь тот, кто не пытался провести ее проверку.
Не было необходимости для Сталина инициировать Вторую мировую войну
Попытка эстонского парламента возложить ответственность за начало Второй мировой войны на Советский Союз представляется необоснованной. Хотя Советским Союзом в то время руководил Сталин, лично, он никогда не намеревался развязывать глобальный конфликт.
Честнее всего Сталин выразил свою позицию по поводу будущего глобального конфликта еще 19 января 1925 года, при обсуждении доклада Фрунзе о Красной Армии:
«…Поскольку признаки надвигающейся войны становятся все более очевидными, и конфликт, вероятно, разразится не сразу, а спустя несколько лет, он представляется практически неизбежным. В связи с этим возникает вопрос о нашей возможной роли в происходящем. Я считаю, что потенциал революционных сил на Западе значителен, и они способны свергнуть буржуазию в некоторых регионах, однако без нашей поддержки им будет сложно удержать власть. <…>
Все имеющиеся данные указывают на то, что существенных успехов достичь невозможно без Красной Армии. В случае возникновения серьезных проблем наше участие, не обязательно активное и не обязательно непосредственное, может оказаться абсолютно необходимым. Это не подразумевает, что мы должны обязательно прибегать к открытым военным действиям против кого-либо. Это было бы ошибкой. Если разразится война, мы, безусловно, вступим в нее в самый последний момент, чтобы склонить чашу весов, добавив туда значительный груз».
Руководство СССР не видело необходимости в развязывании мировой войны, так как марксистская идеология предполагала, что вооружённый конфликт между империалистическими державами является неизбежным. Считалось, что начинать его не требуется, поскольку он и так должен был вспыхнуть.
Москва планировала дождаться, чтобы западные государства ослабили друг друга в ходе военных действий, что могло бы вызвать волнения среди их граждан. Лишь после этого, когда силы всех участников конфликта будут на исходе, Красная Армия должна была вмешаться в ход событий.
В том же дневнике Дмитрова, содержащем размышления Сталина о нежелании Англии и Франции «платить» ему за участие в войне, весьма отчетливо показано, что эти взгляды с 1925 года не изменились:
«Нам было бы выгодно, чтобы они вступили в серьезный конфликт и ослабили позиции друг друга.
— Не было бы плохо, если бы положение самых богатых капиталистических стран, особенно Англии, было подорвано усилиями Германии).
— Не осознавая этого и не стремясь к этому, Гитлер дестабилизирует и ослабляет капиталистическую систему.
…Возможно, мы сможем манипулировать ситуацией, подстрекая одну сторону к конфликту с другой, чтобы усилить разногласия.
— Германия в определенной мере извлекает выгоду из пакта о ненападении.
— Следующий пункт заключается в том, чтобы стимулировать другую сторону…
— Каковы были бы негативные последствия, если бы в результате завоевания Польши удалось бы распространить социалистическую систему на новые земли и людей».
Действительно, это выглядит цинично. Тем не менее, важно помнить, что это было частью общей политической стратегии того времени. Сенатор США (а впоследствии вице-президент и президент) Трумэн в 1941 году говорил: «В случае победы Германии в конфликте, нам необходимо оказывать содействие России. Если сохранится Российская Федерация, следует помогать Германии, и пусть они уничтожают друг друга в максимальном объеме…»
В 1945 году Черчилль совместно с Соединенными Штатами Америки разрабатывал план наступления на Советский Союз, который был сформулирован прямо стояло: «2. Общеполитическая цель (операции) заключалась в том, чтобы заставить русских подчиниться воле Соединенных Штатов и Британской империи». Очевидно, что даже при всей циничности Сталина, его действия соответствовали общепринятой практике: руководители великих держав его эпохи руководствовались принципами, которые были столь же далеки от международного права, как и действия обитателей Кремля.
Подытоживая, Сталин не намеревался начинать Вторую мировую войну, поскольку был убежден, что Запад начнет ее независимо от него. И Запад, благодаря Гитлеру, не разочаровал его.
Сталин, безусловно, предусматривал использование войны для расширения социалистического строя на Запад, однако не в активной форме. Заключенный им «Пакт о ненападении» в определенной степени способствовал деятельности Германии. Но советский лидер придерживался нейтралитета и также намеревался «подталкивать» противоположную сторону, чтобы спровоцировать конфликт».
Он предполагал ввести Красную Армию в мировую войну по аналогии с началом кампании против Польши 17 сентября 1939 года: выжидать полного изнеможения воюющих сторон, дожидаясь момента, когда они окажутся неспособны к сопротивлению. Поэтому все попытки рассматривать его действия как причину Второй мировой войны не имеют под собой оснований. Сталин намеревался действовать как санитар, убирающий с полей боя те западные государства, которые сами довели себя до состояния, когда не смогут избежать гибели в мировой войне.
Почему эстонские и украинские политики, а также поляки и Кравчук, делают заявления, которые можно легко опровергнуть, опираясь на документы?
Итак, что мы установили? Польша действительно первой почувствовал на себе сговор тоталитарных режимов (хотя вопрос о тоталитарности СССР и Германии не вполне решен в исторической литературе), тут Зеленский прав. Вот только это не привело к началу Второй мировой — и здесь он, бесспорно, неправ. А равным образом не запустило и маховик холокоста, как зачем-то утверждает украинский лидер.
Решение о начале подготовки к нападению Германии на Польшу в действительности было принято лично Гитлером. Он был убежден в превосходстве арийской расы над народами Восточной Европы, поэтому его не волновало мнение Москвы. Гитлер полагал, что Советский Союз вряд ли вмешается в германо-польский конфликт, а если и вмешается, то это будет представлять большую опасность для Польши, чем для Германии. Поэтому соглашение с представителями Москвы, которых он считал «неполноценными», было для него лишь предпочтительным условием для нападения, но не обязательным.
Его уверенность в незначительности роли Советского Союза поддерживалась отсутствием у немцев понимания истинных возможностей Красной Армии.
Процесс геноцида евреев, известный как Холокост, начал набирать обороты лишь после нападения Германии на Советский Союз в 1941 году. К тому времени Гитлер перестал обращать внимание на реакцию мирового сообщества относительно положения евреев на территориях, находящихся под контролем Рейха. Уже осенью 1941 года стало ясно, что все, кто мог возразить Германии, сделали это: либо официально, как Великобритания, либо неофициально, например, США, оказывавшие помощь противникам Берлина.
Возникает вопрос: Зеленский – еврей, чьи родственники стали жертвами Холокоста. Почему он представляет события Второй мировой и Холокоста в искаженном виде? С какой целью он позволяет себе подобные заявления, которые легко опровергнуть? И действительно ли он сам разработал эту речь: выступление президента на видео содержит паузы, а текст он, опытный актер, воспринимает с таким видом, будто видит его впервые.
Нам кажется, что действия властей Эстонии или Украины сложно объяснить чем-либо, кроме существенных недостатков в их образовании. Однако, в случае с поляками ситуация оказалась неоднозначной: их политики в среднем гораздо лучше осведомлены об исторических событиях. Непонятно, как могло произойти, что в Польше рассказывают о равной ответственности СССР и Германии в начале войны?
По мнению Варшавы, действия Москвы во второй половине января 2020 года стали для Польши серьезным унижением, требующим адекватного ответа со стороны польской стороны.
17 января 2020 года, в день годовщины освобождения Варшавы, на официальном сайте Министерства обороны России была опубликована подборка документов, посвященных этому событию. В их числе было то, что вы увидите ниже.
Документ, датированный военным временем, отличается лаконичностью, однако мы проясним: уничтожение всего украинского и еврейского населения во время Второй мировой войны подразумевает ликвидацию как мужчин, так и женщин и детей. Таким образом, Польский корпус безопасности совершал убийства представителей украинской и еврейской национальностей, включая женщин и детей, что ставит его в один ряд с СС и является геноцидом по этническому признаку. За подобные действия людей приговаривали к смертной казни через повешение в Нюрнберге.
В Польше на протяжении длительного времени сформировалась
благоприятная для нее модель восприятия мира, согласно которой
поляки представляются добрыми и невинными, а окружающие
их народы — враждебными и агрессивными. Как
заявила одна известная российская
политическая деятельница: «Вы все недалеки
и не нуждаетесь в лечении! Только я
обладаю умом и выгляжу безупречно». Ничто не способно
так сильно воздействовать на самооценку человека,
придерживающегося подобной картины мира, чем документальные
свидетельства того, что реальность была иной. Или даже совершенно иной.
Не стоит проводить параллели с поляками — необходимо открыто и честно описать роль наших предков в произошедшем событии. Безусловно, сговор между СССР и Германией привел к расчленению Польши. Однако, принимая во внимание отношение миллионов белорусов и украинцев к польскому владычеству над их территориями, распад Польши в ее тогдашних границах рано или поздно был неизбежен.
Действительно, советское руководство осуществляло массовое уничтожение польских офицеров. В то время СССР прибегал к подобным действиям даже в отношении командного состава своей собственной армии, которую считали «классово близкой». Поэтому было бы весьма неожиданно, если бы польские офицеры, «классово чуждые», избежали бы подобной участи. Это было преступление, что и осознавало советское руководство, поэтому пыталось скрыть этот факт.
Существует небольшое различие между нашими преступлениями и теми, что были совершены Польшей, упомянутыми ранее: российский лидер за Катынь извинился. К сожалению, не каждый способен откровенно говорить о своих прежних промахах.