В период с 1940 по 1945 год союзники направили на бомбардировки Германии 1,8 миллиона тонн взрывчатых веществ. Значительные ресурсы были затрачены на эти стратегические бомбардировки, в то время как основные военные расходы США и Великобритании не были направлены на сухопутные сражения или оказание помощи Советскому Союзу. Потери среди летного состава были колоссальными: британские ВВС потеряли больше пилотов при бомбардировках немецких городов, чем Красная армия за весь период войны. Союзники рассчитывали на значительный эффект – что Германия капитулирует под натиском авиаударов, без необходимости высадки войск на территорию страны. Однако эти ожидания не оправдались. Более того, послевоенная американская комиссия пришла к выводу, что воздействие этих бомбардировок было весьма ограниченным. Попытаемся понять, почему такие действия, как бомбардировка Дрездена, оказались бесполезной тратой времени и денег.
13 февраля 1945 года авиация англо-американских союзников подвергла Дрезден массированному удару, который привел к его разрушению огнем и завалами (для нанесения удара союзники активно применяли зажигательные бомбы). Нацисты оценивали потери мирного населения от удара в 100 тысяч, но послевоенные исследования показали, что в реальности там погибли от 18 до 25 тысяч человек. И недавняя попытка уточнить эту цифру вновь показала, что она не может быть выше 25 тысяч.
На тот момент население города, включая беженцев, составляло 1,2 миллиона человек. Таким образом, вопреки распространенному мифу о «разрушении Дрездена авиацией союзников», потери среди гражданского населения были незначительны по сравнению с общим числом жителей. Разрушения за пределами исторической части города также были не столь масштабными. Однако фраза «бомбардировка Дрездена» прочно закрепилась как символ стратегических бомбардировок периода Второй мировой войны. Символом в том смысле, что целесообразность нанесения удара по Дрездену с военной точки зрения вызывала сомнения и порождала вопросы.
«Пришло время вновь оценить целесообразность бомбардировок немецких городов, осуществлявшихся с целью усиления террористических действий (даже если эти действия маскировались под другими причинами). В противном случае мы получим контроль над территориями, лишенными всякого живого. Это не что иное, как акты террора и неконтролируемого разрушения, которые, тем не менее, оказывают сильное воздействие».
Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании, из его послания после удара по Дрездену
Были ли эти удары необходимы? Как возникла идея их нанесения? Каковы были истинные причины их реализации (чтобы развеять распространенное заблуждение о том, что они были направлены на ослабление военной экономики Германии)? Ниже мы попытаемся найти ответы на эти вопросы.
Путь фантастики к воплощению в действительность начался с малых шагов
Наше восприятие мира не соответствует его истинной сущности, а формируется возможностями нашего мозга. Именно поэтому видение будущего для человечества зависит от того, насколько мыслители – будь то фантасты, футурологи или ученые – способны подготовить нас к нему. Идею стратегических бомбардировок впервые высказал не военный и не политик, а биолог по образованию, Герберт Уэллс. В 1907 году он написал роман «Война в воздухе» и именно оттуда начал свой путь миф о том, что ход и исход войны может быть решен в основном воздушными ударами.
В романе начало Первой мировой войны точно привязано к 1910-м годам, однако дальнейшее развитие событий в мире Уэллса кардинально отличается от нашей реальности. Уже в начале войны летательные аппараты поражают американские линкоры (в реальности это стало происходить в 1940-х годах). Наземные машины оказываются достаточно эффективными, чтобы постепенно уничтожить все города и, в целом, технологически развитые цивилизации. С гибелью промышленного производства наступает всеобщая деградация всех обществ, а после окончания организованных военных действий вспыхивает эпидемия «пурпурной смерти» (похожей на «испанку» после Первой мировой), которая окончательно приводит к гибели общества современного типа.
Оглядываясь на текущую ситуацию, очевидно, что Уэллс создал произведение, в котором авиация сразу же обладает возможностями для прицельной бомбардировки (что и произошло во время Второй мировой войны) и бомбардировок, сопоставимых по разрушительной силе с ядерными (что случилось в 1945 году). По сути, он изображает гибель цивилизации после события, подобного ядерной войне, а не обычные воздушные сражения.
Кстати, в романе «Освобожденный мир» (в 1913 году фантаст предсказал Вторую мировую войну, которая разразится в 1940-х годах, как и в реальности. В его представлении авиация активно применяла атомные бомбы (именно из этого романа возникло сочетание слов «атомная бомба»). Таким образом, Уэллс чувствовал необходимость в более весомых основаниях для реалистичности своих фантазий 1907 года, посвященных роли авиации в будущих военных конфликтах.
Его современники не сразу осознали, что роман фантаста – это не всегда отражение грядущей действительности. Книга произвела сильное впечатление на многих.
В 1920-х годах итальянский генерал Джулио Дуэ сделал широкую популяризацию ключевых идей романа Уэллса 1907 года, представив их в серии публикаций, адресованных военным. В его концепции, подобно идеям Уэллса, авиационные удары наносятся не на поле битвы, а на города, что должно приводить к капитуляции целых государств под угрозой разрушения городских центров и гибели их жителей.
Военные специалисты различных стран были убеждены в колоссальном потенциале стратегических бомбардировок.
Мы созданы для того, чтобы воплотить идеи Уэллса в реальность?
Первоначально планы стратегических бомбардировок городов не разрабатывались нацистской Германией. Это было не требуется: Гитлер намеревался захватывать территории в максимально неповрежденном виде, чтобы использовать их для укрепления Третьего рейха. Так поступали в Чехословакии, Бельгии и Франции, и оснований для изменения такой тактики он не видел. Доктрина Дюэ была излишней для того, кто одерживает победы танковыми клиньями с минимальными потерями.
Следует отметить, что до вторжения в Советский Союз немецкие потери убитыми были меньше, чем потери Королевских ВВС и ВВС США за весь период Второй мировой войны. Это означает, что до начала боевых действий с СССР Германия успешно вела сухопутные операции, что исключало необходимость в стратегических бомбардировках.
15 мая 1940 года, в ходе сражений за Роттердам, немецкие войска применили бомбардировку района, где находились голландские военные части. Они не видели в этом ничего из ряда вон выходящего, поскольку голландская авиация до 15 мая уже наносила удары по мосту в центре Роттердама, контролируемому немцами, с целью его разрушения. Однако голландские бомбардировки не привели к успеху, а немецкий авиаудар повлек за собой гибель около 900 гражданских лиц.
Британские средства массовой информации, как это часто бывает, исказили факты, связанные со странами, вызывающими у них неприязнь: они заявили о 30 тысячах погибших в результате бомбардировки. Истинные масштабы трагедии стали известны лишь после завершения военных действий. В тот же день Королевские ВВС впервые подвергли бомбардировке объекты гражданской инфраструктуры на территории Германии.
В ответ на Битву за Англию немецкая авиация нанесла удары, сбросив приблизительно 40 тысяч тонн бомб и приведя к гибели около 40 тысяч граждан Великобритании. Герберт Уэллс, подготавливая к повторной публикации свою книгу «Война в воздухе» в 1941 году, завершил предисловие словами: «Я предостерегал вас. Вы — безусловно, неразумны».
Совместные стратегические бомбардировки: бессмысленность стратегического подхода
В 1941 году союзники уже определили основные задачи, которые должны были быть решены посредством авиационных ударов:
«Главная задача авиационного удара по городу — подорвать дух его жителей
1) Разрушение
2) Страх смерти».
Эти принципы оставались верными для командования ВВС союзников до самого завершения войны. Маршал Харрис, возглавлявший британское бомбардировочное командование, и получивший прозвище «мясник Харрис» среди подчиненных, 12 августа 1943 года писал:
«Я абсолютно уверен, что мы стоим на грани завершения бомбардировочной кампании… Я убежден, что при благоприятных погодных условиях и концентрации ресурсов на авиаударах мы способны повернуть ход войны против Германии в текущем году».
Как констатирует британский историк Макс Хастингс: «В январе 1944 года — в это трудно поверить — Харрис высказал убеждение в том, что при условии продолжения усилий в осуществляемой им политике Германию можно поставить в «состояние опустошения, в котором капитуляция станет неизбежной», к 1 апреля». И это вовсе не было первоапрельской шуткой: маршал авиации союзников действительно верил в абсурдную идею итальянца Дуэ о том, что бомбовые удары по городам могут заставить уважающую себя нацию капитулировать.
Следует констатировать, что предложения Харриса и Дюэ демонстрируют их некомпетентность в вопросах военного дела. Даже Уэллс, будучи биологом, в своем научно-фантастическом романе, опубликованном в 1907 году, показал, что воздушные атаки способны разрушать города, однако это лишь усиливает гнев населения и не вызывает у него желания капитулировать.
В его романе «Война в воздухе», где Нью-Йорк уже разрушен, немцам не удается установить над ним контроль. Поскольку автором является британец, жители американского «Большого Яблока» представлены им как необузданные люди: они настолько охвачены вооруженными столкновениями, что даже полиция в обычных условиях не решается посещать некоторые районы.
Из-за особенностей местной обстановки, жители Нью-Йорка, по мнению Уэллса, часто носят с собой личное огнестрельное оружие. При попытках немецких войск высадиться, они оказывали сопротивление, стреляя по ним, что не позволило Германии закрепиться на развалинах. Жители Америки на самом деле не были столь же «дикими», как изображал Уэллс, но он верно подметил, что одних лишь воздушных атак недостаточно для победы в войне. В этом заключении писатель проявил больше военного опыта, чем английские летчики во время Второй мировой.
Американские летчики также не отличались выдающимися способностями. 21 января 1944 года генерал Карл Спаатс, руководивший бомбардировками европейских объектов с американской стороны, сделал в своем дневнике запись:
«Запуск операции «Оверлорд» повлечет за собой прекращение бомбардировок Германии за один-два месяца до вторжения… не будет возможности проводить воздушные операции с достаточной интенсивностью, чтобы доказать, что Германию можно вывести из войны исключительно с помощью авиации. Действия, связанные с «Оверлордом», покажутся незначительными по сравнению с нынешними воздушными операциями».
По сути, он также проявлял детскую наивность, считая, что Германия капитулирует под натиском авиаударов, поэтому вторжение союзников во Францию и открытие второго фронта были излишними.
Проведенные расчеты не соответствовали действительности. Никакие авиаудары не способны заставить народ, стремящийся к сопротивлению, капитулировать.
Действительно, стратегические бомбардировки нанесли ущерб производству вооружений в Германии?
До 1944 года не уделялось должного внимания идее о том, что авиаудары нанесли значительный ущерб немецкой военной промышленности. Английские и американские генералы предполагали, что Германия капитулирует в результате бомбардировок немецких городов. В связи с этим воздействие авиаударов на немецкий военно-промышленный комплекс казалось им второстепенным. В качестве приоритетной они рассматривали «подрыв морального духа» немцев – то есть цели, достижение которой изначально было нереальным.
В ходе войны правительство США предприняло попытку оценить эффективность бомбардировок европейских городов. В рамках этого исследования было установлено, что бомбардировки не смогли предотвратить увеличение объемов немецкого военного производства. Даже в 1944 году, когда бомбардировки были наиболее интенсивными, они смогли сократить выпуск продукции германского ВПК лишь на 17.
Почему сложилось именно так? С первого взгляда, объем бомбовых ударов, нанесенных союзниками по Германии и составивший 1,8 миллиона тонн, кажется внушительным. Этого, казалось бы, достаточно, чтобы существенно замедлить работу даже крупных промышленных предприятий.
Следует учитывать, что основную массу бомб (около миллиона тонн) сбросили Королевские ВВС Великобритании, осуществлявшие бомбардировки преимущественно в ночное время. Причем бомбардировки велись с очень большой высоты, чтобы избежать потерь от зенитного огня. В те годы попасть неуправляемой бомбой в цель с высоты в несколько километров в ночное время было крайне затруднительно.
Американские самолеты, известные как «летающие крепости», осуществляли бомбардировки в дневное время, благодаря чему их удары характеризовались как высокоточные» ( Precision Strike) – в отличие от явно неточных британских. К сожалению, американцы тоже применяли это на дистанции шести километров. Поэтому осенью 1944 года американские дневные бомбардировки ограничивались лишь в 7% случаев могли положить бомбу не дальше 305 метров от цели. Взрыв даже двухтонной бомбы в 150 метрах от типичного завода не может его разрушить (только выбить стекла, на место которых завтра же вставят фанеру).
Неточность прицелов была не единственной причиной проблем: широко распространенным явлением было «блуждание» штурманов бомбардировочных групп. Иногда они попросту ошибочно определяли местоположение целей на территории Германии.
В период осенне-зимних месяцев 1944-1945 годов американские дневные бомбардировки с применением средств точного наведения в 42% случаев приводили к бомбопадкам, происходившим вдали от намеченных объектов в 8 километров и более. Другие самолеты не смогли достичь Германии и по ошибке бомбили нейтральную Швейцарию. Ее ВВС и ПВО уничтожили десятки человек летного состава союзников, хотя и сами потеряли одного летчика-истребителя. К сожалению, швейцарцы также лишись 150 мирных жителей, убитых союзными бомбами.
Даже среди летчиков, которые имели хотя бы смутное представление о том, какую страну они атакуют, средняя величина ошибки была весьма значительной. По данным американских исследователей, если рассматривать только те 58% бомб, которые упали не более чем в 8 километрах от намеченной цели, то среднее отклонение от цели для этих «точных» попаданий составляло 3,99 километра.
Стало очевидно, что почти два миллиона тонн сброшенных бомб оказались недостаточными для разрушения военной экономики Германии и не смогли предотвратить наращивание производства танков и самолетов в Третьем рейхе. Этот рост был остановлен лишь во второй половине 1944 года, когда в результате наземных операций антигитлеровской коалиции было утрачено часть производственных мощностей.
Качество союзных ударов существенно различалось. Некоторые летчики и их командиры обладали более высокой степенью подготовки, что позволяло им поражать конкретные цели, а не ограничиваться общими задачами вроде «поразить всю Германию» или «объекты в пределах круга диаметром 16 километров».
В связи с этим, в 1944 году союзнические бомбардировки привели к сокращению немецкого военного производства на 17%. Хотя это и не предотвратило превышение показателей военного производства 1944 года над уровнем 1943 года, без авиаударов оно могло бы достичь еще больших значений.
Действительно, можно сделать вывод, что ограничения, наложенные союзников, сдерживали развитие военно-промышленного комплекса Германии. Однако следует учитывать, что около трети всех военных затрат союзников направлялось на военно-воздушные силы, преимущественно на стратегические бомбардировки. Эти операции потребовали значительную часть ресурсов авиации США и Великобритании. Только Лондон потратил на бомбежки немецких городов (в пересчете на современные деньги) 175 миллиардов долларов, совершенно безумную сумму.
В случае, если бы эти средства были направлены на более целесообразные действия, такие как, например, высадка в Европе в 1943 году, обещанная союзниками Советскому Союзу, немецкая военная промышленность в 1944 году произвела бы значительно меньше военной техники, чем в реальности. Это было бы обусловлено тем, что союзники и Красная армия начали бы раньше занимать промышленные регионы Германии, Чехословакии и Франции, что привело бы к прекращению работы местных предприятий.
Как насчёт налетов союзных войск на предприятия по производству синтетического топлива?
Некоторые могут утверждать, что, несмотря на то, что бомбардировки в целом не остановили немецкий военный потенциал, удары по топливному производству должны были существенно ослабить способность Германии продолжать войну.
Изначально это может показаться вполне логичным, однако реальность оказывается сложнее. Прежде всего, необходимо вспомнить, что союзники начали бомбардировки немецких предприятий, выпускавших синтетическое топливо только в мае 1944 год, то есть непосредственно перед началом операции «Оверлорд». Также, на них никогда не осуществлялось массированное бомбометание.
В июне 1944 года эти заводы выполнили 11,6% от общего числа бомбардировочных вылетов, в июле – 17,0%, а в августе – 16,4%. В конечном итоге производство синтетического горючего упало с 715 тысяч тонн в мае до 472 тысяч тонн в июне. Всего союзники выполнили 206 массовых налетов на 24 установки по производству синтетического горючего, израсходовав на эти цели 216 322 тонны бомб. Правда, из-за многокилометровых средних ошибок при бомбометании, в цель попала лишь очень небольшая часть этого огромного тоннажа.
Несмотря на внушительные успехи, следует признать два момента. Прежде всего, если бы авиация союзников начала бомбардировки предприятий по производству синтетического топлива в мае 1942 года (вместо того, чтобы наносить удары по немецким городам, например, по Кельну, изображенному на фотографии ниже), или хотя бы в мае 1943 года, ход войны был бы для них более благоприятным. Это затруднило бы подготовку новых немецких летчиков.
Это произошло бы, если бы не абсурдные ожидания союзными генералами от авиации капитуляции Германии. Они считали, что бомбардировки приведут к немедленному завершению войны, поэтому такие важные объекты, как заводы по производству синтетического топлива, не представляли для них интереса. Ведь на их руинах было невозможно создать эффектную сцену с трупами школьников, подобную той, что изображена на фотографии. То есть, согласно извращенной логике «мясника Харриса», такие удары предоставляли меньше возможностей для победы, чем террористические действия в отношении гражданского населения.
Несмотря на начавшиеся массированные бомбардировки (осуществленные под давлением командования сухопутных войск), полного уничтожения немецкого производства синтетического топлива добиться не удалось. В 1944 году объём произведенного топлива превысил 3,8 миллиона тонн.
К тому времени у них также имелся запас авиационного топлива объемом 0,6 миллиона тонн. Чтобы оценить масштаб этих накоплений, стоит вспомнить, что советская авиация за весь период войны израсходовала приблизительно 1,5 миллиона тонн горючего. На одних накопленных запасах немецкие военно-воздушные силы могли продержаться еще год интенсивной войны.
Сокращение объемов производства синтетического топлива было обусловлено не столько разрушением производственных мощностей, сколько повреждением инфраструктуры, обеспечивающей их функционированием – системы транспортировки угля, необходимого для изготовления топлива. В то же время, оборудование этих заводов в основном сохранилось. После окончания военных действий его переместили в Советский Союз, где использовали, в частности, это необходимо для обеспечения топливом межконтинентальных баллистических ракет Р-36М, которые на Западе получили название «Сатана». Эти ракеты продолжают оставаться на вооружении.
Существенным является другой аспект: для сокращения объемов производства синтетического топлива не было необходимости в столь масштабных разрушениях немецких городов. Достичь этой цели можно было бы, используя значительно меньше авиаударов и используя гораздо меньшее количество бомб. В целом, стратегические бомбардировки городов скорее задерживали победу, чем ускоряли ее, поскольку они истощали ресурсы экономик США и Великобритании в большей степени, чем экономику Германии.
Цена наивности
Приверженность популярным, однако ошибочным представлениям – это распространенная ошибка, которая нередко влечет за собой серьезные последствия. Какую цену заплатили союзники за необоснованное доверие своих военачальников к стратегии Дуэ?
За время войны бомбардировочное командование Королевских ВВС Великобритании совершило 364 500 вылетов и потеряло 8325 самолетов – это соотношение 43,8 боевых вылетов на одну потерю. Эти данные выглядят крайне тяжело, особенно если учитывать, что большинство налетов осуществлялось в темное время суток. Для сопоставления можно отметить, что советский биплан У-2, изготовленный из дерева и полотна и также часто использовавшийся для ночных бомбардировок, имел среднюю живучесть выше 700 боевых вылетов, или примерно в 15 раз лучше, чем у типичного британского стратегического бомбардировщика Второй мировой.
Возможно, читатель усомнится в нашей честности, сопоставляя современные британские бомбардировщики с У-2, который считается одним из самых надежных самолетов времен Второй мировой войны. Известно, что У-2 обладал недостаточной скоростью, чтобы Bf. 109 могли атаковать его. А поразить самолет, пролетая мимо него, особенно в условиях ночи, – задача весьма сложная. Более корректным было бы сравнить потери Королевских ВВС с более современными и, как следствие, менее долговечными самолетами, использовавшимися Красной армией.
Что ж, давайте рассмотрим наиболее «тяжелый» (для его летчиков) советский самолет, печально известный Ил-2. Его средняя живучесть за войну — 53,5 боевых вылета до одной потери, на четверть выше, чем у британского «стратега». А ведь Ил-2 бомбил не ночью с 5-6 километров, как британцы, а днем – и с 400 метров.
Значительные потери техники сопровождались и потерями среди личного состава. В период войны через Бомбардировочное командование Королевских ВВС прошли 125 тысяч человек, являвшихся летным составом. 55573 из них погибло (составляли (44,4%), еще 9838 человек (7,9%) были взяты в плен. Основную долю потерь среди летного состава, управлявшего бомбардировщиками, составили безвозвратные потери. Данные об американских ВВС затруднительно выделить из общего числа потерь в Европе. Но они, безусловно, сравнимы (используйте VPN для этой ссылки) с британскими.
В отличие от этого, в период с 1941 по 1945 год Красная армия имела всего было подготовлено 74 277 летчиков, однако в боевых действиях погибли 27 600 из них. Даже с учетом воздушных стрелков и других категорий летного состава, этот показатель остается весьма значительным не достигает и полусотни тысяч человек. Легко видеть, что она меньше, чем у Бомбардировочного командования Королевских ВВС. Если учесть еще и американские потери в стратегических бомбардировках, то окажется, что за сомнительно эффективные удары по городам союзники заплатили намного больше жизней, чем ВВС Красной армии потеряли за всю войну.
Оценить полученные данные можно лишь как крайне негативные. Причина заключается в том, что на протяжении всей войны авиация РККА значительно уступала немецкой по качеству. Более того, летные школы, несмотря на значительные запасы авиационного топлива, выделяли недостаточно времени на подготовку пилотов, стремясь как можно скорее отправить их на передовую. Там, в зависимости от возможностей и свободного времени, их дополнительно обучали опытные летчики. Естественно, потери летного состава на устаревшей технике и при недостаточной подготовке не могли быть незначительными.
Американские и английские летчики-боевые специалисты, как правило, имели значительно больший объем учебных полетов (несколько раз превышающий показатели советских летчиков). При этом стоит отметить их достойное материальное обеспечение. Так, англичане могли похвастаться передовым ночным бомбардировщиком времен Второй мировой войны, а их «Спитфайр» не уступал Bf. 109 по совокупности характеристик. Американские ВВС же располагали самыми эффективными дневными бомбардировщиками большой дальности – «летающей крепостью» В-17 и «суперкрепостью» В-29. Кроме того, у них были лучшие высотные истребители того периода – P-47 Thunderbolt и P-51 Mustang.
Согласно оценкам союзников, стратегические бомбардировки привели к гибели от 305 до 353 тысяч гражданских лиц в Германии. Таким образом, бомбардировки немецких городов стоили жизни в три раза больше людей, чем погибли летчики союзников, выполнявшие эти бомбардировки. Как союзникам удалось понести такие огромные потери, обладая при этом высококвалифицированными пилотами и передовой техникой?
Катастрофическая инертность мышления
Суть стратегических бомбардировок заключалась в самом подходе. Парадоксально, но нанесение ударов по мирным городам противника в тылу во время Второй мировой войны было более рискованным, чем бомбардировки его войск на передовой.
Обычный рейд на немецкий город, осуществлявшийся с британской авиабазы, предполагал длительный (до 12 часов) перелет над вражеской территорией или над водной поверхностью. Даже незначительная поломка в таких условиях могла обернуться катастрофой, приводящей к гибели самолета и его экипажа.
Подобные поломки были вполне ожидаемы для большого количества самолетов. Для защиты от атак немецких истребителей бомбардировщики союзников вынуждены были лететь в очень тесных построениях, практически вплотную друг к другу. Это позволяло обеспечить максимальную огневую мощь оборонительных пулеметов.
Чем более сжато расположены бомбардировщики, тем легче немецким зенитным орудиям создавать преграду огня. Радиолокационные станции указывали точную высоту воздушных формаций союзников даже в условиях полной темноты. Затем зенитчики просто устраивали «стену разрывов» перед строем английских или американских самолетов, позволяя им сталкиваться с этими разрывами».
Авиация, действовавшая на передовой во время Второй мировой войны, обладала большей свободой в выборе тактики ведения боя. Пикирующий бомбардировщик мог начать атаку, что затрудняло его поражение зенитными орудиями того времени, поскольку они плохо справлялись с пикирующими целями. Как организовать заградительный огонь, если угол пикирования бомбардировщика неизвестен заранее?
Несмотря на то, что зенитчики могли повредить ударные самолеты противника, эти самолеты нередко разворачивались в направлении фронта и, используя планирование, достигали его, совершая посадку на землю среди своих подразделений. В случае возгорания самолета, летчик мог покинуть его, десантируясь на парашюте среди своих солдат.
Для стратегического бомбардировщика это невозможно реализовать. Он оснащен четырьмя двигателями, что делает его слишком крупным и не обеспечивающим достаточной прочности для пикирования. Соответственно, уклониться от зенитной артиллерии для него затруднительно. Сближаться с контролируемой противником территорией посредством планирования также не представляется возможным: расстояние до нее составляет тысячи километров, и долететь до нее не удастся. Выпрыгивание с парашютом приведет к попаданию в плен.
В заключение, стратегический бомбардировщик – это крупный самолет, требующий большой команды. А истребитель-бомбардировщик Ил-2 или штурмовик Ju-87 отличаются меньшими размерами и имеют экипаж, состоящий из одного или двух человек. Следовательно, гибель одного ударного самолета на поле боя влечет за собой менее ощутимые потери летного состава, чем потеря стратегического бомбардировщика. Кроме того, «фронтовик» действует на существенно меньшей высоте, из-за чего ошибка при бомбардировке не приводит к таким большим отклонениям, как у англо-американских бомбардировщиков».
Несмотря на превосходящие американскую и английскую авиацию технические характеристики, в стратегических бомбардировках Германии потери ВВС Красной армии были бы меньше. Даже выдающиеся пилоты и передовая техника не смогут компенсировать недостатки, вызванные некомпетентностью командиров.
Безусловно, если бы военачальники союзников осознавали всю нелепость доктрины Дуэ, они бы не подвергали свои военно-воздушные силы таким значительным потерям ради достижения неоднозначного результата. Однако они не обладали таким пониманием.
В принципе, это не предполагало, что ВВС Великобритании и США неизбежно понесут более значительные потери, чем советские войска. Англичане, по крайней мере, могли избежать столь неблагоприятного исхода. Королевские ВВС, несомненно, имели возможность ограничить свои потери в ходе войны по сравнению с советскими. Однако для этого им вновь не хватило ключевого элемента: компетентных командиров.
Великобритания располагала ночным бомбардировщиком «Москито». В отличие от других английских бомбардировщиков, которые выдерживали в среднем около сорока вылетов при налетах на Германию до потери, «Москито» демонстрировал живучесть, равную 145,1 боевому вылету. Это было более чем в три раза выше. За один вылет «Москито» доставлял к цели 1,13 тонны бомб, что означает, что до своей гибели такой бомбардировщик мог перенести 164 тонны боеприпасов.
В отличие от этого, другие бомбардировщики Бомбардировочного командования Королевских ВВС могли доставить к цели в среднем 111 тонн взрывчатки, но при этом не возвращались.
Поскольку конструктор «Москито» разработал самолет самостоятельно, а не по заказу военных, он не включил в его конструкцию стандартное для бомбардировщиков оборонительное вооружение и не предусмотрел достаточное количество членов экипажа для его обслуживания. Конструктор максимально облегчил фюзеляж и использовал небольшие крылья. В результате это позволило добиться скорости, превосходящей современные истребители «Спитфайр», у которых площадь крыльев приходилась на большую массу (то есть крылья ограничивали их разгонную способность). Обычно немецкие Bf. 109 попросту не могли догнать «Москито». Поэтому они часто погибали либо от зенитного огня, либо если их пилоты не замечали противника поблизости.
Даже зенитным орудиям было сложно поразить эти самолеты. «Москито» демонстрировали отсутствие проблем при взаимодействии с вражескими истребителями, совершая полеты разряженными строями. Создание заградительного огня перед большим количеством небольших групп, нападающих с разных направлений, оказалось гораздо более сложной задачей, чем против единой массивной колонны британских «Ланкастеров».
Британские стратегические бомбардировщики оснащались значительным количеством оборонительного вооружения и обслуживающего его персонала. Это делало их конструкцию тяжелой и увеличивало сопротивление воздуха, что, в свою очередь, снижало скорость по сравнению с немецкими истребителями.
Анализ показывает, что при выборе ударных самолетов Королевские ВВС Великобритании действовали не совсем оптимально. Если бы «Москито» был выбран основным ночным бомбардировщиком, можно было бы сбросить такое же количество бомб, поплатившись за это потерей всего лишь шести тысяч машин — с 12 тысячами человек на борту. В таком случае бомбардировочное командование Великобритании понесло бы в пять раз меньше необратимых потерь, при этом нанося противнику аналогичный ущерб.
Почему маршал Артур Харрис не сделал ставку на самолет «Москито» и не прекратил производство «Ланкастеров»? Ответа на этот вопрос мы не знаем. Возможно, причиной стало его равнодушие к потерям летчиков во время бомбардировок Германии — равнодушию, за которое сотрудники его штаба называли его «мясник Харрис». Может, дело просто в ригидности мышления. Вероятно, его безразличие к потерям и негибкость мысли — две стороны одной медали.
Безусловно, можно утверждать, что проблема не заключалась в неспособности Великобритании производить достаточное количество «Москито». Вопреки распространенному мнению о том, что этот самолет был изготовлен из «бальсового» дерева, большая его часть производилась из вполне обычных пород, в частности, из ели. Кроме того, глобального дефицита бальсы в мире не наблюдалось. Всего было построено около восьми тысяч «Москито» — при этом производство велось на весьма ограниченном количестве предприятий.
Предлагалось прекратить производство тяжелых бомбардировщиков «Ланкастер» в Англии и переориентировать производителей на выпуск деревянных «Москито», которые вполне можно было бы увеличить в размерах. Этого было бы вполне достаточно для доставки на территорию Германии миллион тонн взрывчатых веществ, при этом удалось бы избежать неприемлемо больших потерь.