Девятого февраля 1904 года Япония начала атаку на русский флот в Порт-Артуре, не объявив о начале военных действий. Причины конфликта между Россией и Японией на протяжении более чем столетия часто интерпретируются неверно: после 1917 года к власти пришло руководство, которое открыто представляло Токио как более развитую державу. Не менее искаженно воспринимается течение и результаты этого противостояния. Встречается редко, что русские понесли значительно меньшие потери убитыми, или что к завершению войны Япония оказалась на грани серьезных проблем. Что позволило ей избежать гибели? И каким образом неожиданное поражение в русско-японской войне в конечном итоге привело к катастрофе 1917 года в России?
Во время русско-японской войны РСДРП (б), и лично Ленин, придерживались чёткой позиции: Япония являлась конституционным государством, в то время как самодержавная Россия – нет. Японию рассматривали как новую буржуазную силу (и более успешную), а Россию – как устаревшую и менее эффективную. Неспособное противостоять иностранному государству, из-за своей коррумпированности и недостаточной прогрессивности, русское государство терпит поражение за поражением. Вопрос о причинах войны Ленин избегал обсуждения. Однако историки советского периода не смогли понять его осторожность в этом вопросе и сформировали устоявшиеся (которые до сих пор распространены) представления о причинах войны.
В соответствии с логикой, свойственной партийному мышлению, они считали, что причиной произошедшего стало не нападение Японии без объявления войны, а агрессивная политика Российской империи, стремившейся к захвату Маньчжурии – обширного и благоприятного региона на северо-востоке Китая. Поскольку российский Дальний Восток отличается суровым климатом и не имеет незамерзающих портов (что, впрочем, характерно для периода, предшествовавшего глобальному потеплению), то в Маньчжурии, напротив, присутствуют незамерзающие порты, а среднегодовые температуры сопоставимы с показателями Воронежа, а не Вологды, как это наблюдается на российском Дальнем Востоке.
Несмотря на внешнюю логичность, изложенная последовательность рассуждений сталкивается с рядом сложностей, поскольку не имеет под собой реальной основы. В документах Российской империи нет ничего ни о каком намерении Санкт-Петербурга присоединять Маньчжурию, Корею или хотя бы Порт-Артур с Дальним. Нет в них, в том числе за авторством Безобразова, которому более всего приписывались захватнические планы такого рода, и в целом никаких рассуждений о территориальных приобретениях России.
Настоящие причины начала русско-японской войны имели иной характер. Для их понимания необходимо учитывать, что мировоззрение японцев того времени существенно отличалось от представлений современного человека.
В индустриальную эпоху разворачиваются события, связанные с историей сорока семи ронинов
Японское государство не стремилось к участию в международных делах, но было вовлечено в них внешними силами угрозой насилия представители США, навязав японцам договор, которого они не хотели. Островитяне прекрасно понимали, что угроза всего от одной американской эскадры для них крайне значима, потому что технически они были в другой эпохе — без современной артиллерии, пароходов и тому подобного.
Эти унизительные события вызвали в обществе глубокое негодование в связи с неспособностью властей обеспечить государство достаточным уровнем вооружения. Ситуация достигла такой трагической точки, что иностранный капитан может диктовать свою волю государству, имеющему тысячелетнюю историю.
Революция Мэйдзи привела к тому, что страна начала внимательно перенимать вооружение и модели поведения западных государств. К 1890-м эти усилия начали давать результаты, и никто не стремился указывать Японии, как действовать. Однако, национальная гордость, ощутимость которой сложно представить человеку, не принадлежащему к восточной культуре, продолжала требовать возмездия.
Во время поездки в Японию в 1891 году будущий император Николай II стал жертвой нападения полицейского, что породило известное выражение «японский городовой». Причиной инцидента стали почести, оказанные японскими властями в честь иностранного правителя, которые были вполне стандартны для того времени).
Полицейский нанёс Николаю два удара саблей по голове. Несмотря на то, что советские историки описывали эти ранения как незначительные, на самом деле японец нанёс глубокие повреждения, докосновенные раны, и из одной из них извлекли осколок черепной кости длиной 2,5 сантиметра (Николай после этого страдал головными болями до конца жизни).
По сути, как государственный аппарат, так и население Японии представляли собой взрывоопасную смесь, требующую лишь малого толчка. И именно последующие действия страны стали этой искрой.
При отсутствии крепкой и актуальной национальной культуры, заимствование западного опыта должно быть комплексным. Сегодня вы не можете импортировать с Запада газовую турбину, но и оградиться от, скажем, моды на феминизм или веганство не представляется возможным.
В девятнадцатом веке термин «веганство» еще не был известен, однако в то время в некоторых странах была популярна практика колониального завоевания. Неудивительно, что Токио стремился расширить свое влияние, начиная с Кореи и Тайваня. В 1894 году Япония начала военные действия против китайских войск без официального объявления войны. К 1895 году ей удалось одержать победу над китайскими сухопутными и морскими силами, что привело к подписанию Симоносекского договора. Согласно этому документу, Токио получал от Пекина остров Тайвань и Квантунский полуостров, расположенный в Желтом море. Параллельно с этим империя Цин была вынуждена признать независимость Кореи.
Карту региона в Санкт-Петербурге представили весьма наглядно. Там сразу пришли к выводу, ляодунский полуостров не имел стратегического значения для обороны Японии и был необходим лишь в случае войны за Корею. После обретения формальной независимости, когда страна была очень слаба, у неё не было возможности защититься от японской агрессии.
Японское подражание западным державам не находило особого отклика в России. Корея имела непосредственную границу с русским Дальним Востоком, в то время не соединенным с основной частью страны ни железной дорогой, ни незамерзающим портом. В период Крымской войны русским уже приходилось оставлять и разрушать Петропавловск (на Камчатке) из-за отсутствия связи с ним и невозможности защиты даже от небольших англо-французских десантных сил.
Предвидеть, что Японии не требовался Дальний Восток, и что она ограничит свои завоевания Маньчжурией и Кореей (из-за сурового климата русского Дальнего Востока), не получилось бы в Санкт-Петербурге, поскольку мы не могли прочитать их мысли. Доступ к японским документам, которые сегодня известны нам, в то время, разумеется, еще не были доступны широкой публике.
Санкт-Петербург привлек Германию и Францию к дипломатическим акциям протеста против Симоносекского мирного договора. Под воздействием сразу трех великих держав Токио отказался от своих претензий на Ляодунский полуостров, взамен согласившись на увеличение размера контрибуции. В 1898 году русские заключили с Пекином соглашение о 25-летней аренде того же полуострова, рассчитывая, что без него не удастся сдержать экспансию Японии в северо-восточном Китае.
Такой шаг сделал русско-японскую войну практически неминуемой, поскольку японский менталитет требовал возмездия за подобную «потерю победы». В стране получил широкое распространение призыв «Гасин-сётан» («сон на гвоздях», метафора, обозначающая самоотречение ради достижения значимой цели): от населения требовали смириться с увеличением налогов, необходимые средства из которых должны были быть направлены на финансирование военных нужд в преддверии будущей войны.
С точки зрения анализа, эта война представляла собой самоубийственный шаг. Население Японии составляло всего 46 миллионов человек, в то время как у России их было более 140 миллионов. Подушевой валовой внутренний продукт нашей страны был выше, что означало многократное превосходство над японским. Особенно заметным было отставание Японии в ключевых областях, необходимых для победы в войне: например, в начале XX века Россия выпускала 2,6 миллиона тонн чугуна и стали ежегодно, тогда как Япония – лишь несколько сотен тысяч тонн. Без стали невозможно изготовить боеприпасы, а без боеприпасов невозможна война. Военные усилия Страны восходящего солнца во многом зависели от импорта, однако импорт в войне против России – всегда ненадежная основа.
Японцев эти соображения мало интересовали, поскольку обида, причиненная их государству тем, что ему не позволили отделить от Китая часть территории, вызывала сильные чувства как среди населения, так и в правительственных кругах. Они полагали, что разбросанный по трем морям российский флот окажется уязвимее по сравнению с японским флотом на Тихом океане, а незавершенность Транссибирской магистрали не позволит России направить в Китай необходимое количество пехотинцев.
К 1903 году Токио выдвинул перед Россией требование об освобождении Южной Маньчжурии и признании японского контроля над Кореей. Николай II был готов к компромиссам в корейском вопросе, однако настаивал на сохранении Маньчжурии в качестве буферной зоны – чтобы японские силы не представляли угрозы для Транссибирской магистрали. Японской стороне это предложение не подошло. В результате, 27 января 1904 года и 9 февраля 1904 года, соответственно, японцы начали военные действия, не прибегая к формальностям объявления войны, как это было в 1894 году.
Начальный этап войны ознаменовался неудачами для японской армии
Японская армия в условиях мира насчитывала 190 тысяч военнослужащих и 484 артиллерийских орудий. После приведения сил в состояние мобилизации их число достигало 520 тысяч человек и 1032 орудия. По всей видимости, при наличии таких ресурсов трудно было бы спланировать войну с Россией, учитывая, что последняя могла сконцентрировать в Маньчжурии значительно большие силы.
При этом необходимо учитывать особенности восприятия мира японским генеральным штабом и населением этой островной державы в целом, поскольку на всей территории страны существовало менее пяти тысяч километров железных дорог, строительство которых велось на протяжении десятилетий с большим трудом. В то время как в России насчитывалось более 50 тысяч километров железнодорожных путей, а темпы их строительства значительно превосходили те, которые могли себе представить японцы.
В Токио были уверены, что завершение строительства Транссибирской магистрали не совпадет с окончанием боевых действий на российской стороне. Это приводило к выводу о том, что Россия не сможет перебросить в Маньчжурию более 150 тысяч военнослужащих в первые полгода войны. Исходя из этого, японские военные считали, что у них есть автоматическое преимущество, поскольку к тому времени в Маньчжурии могло находиться в два раза больше японских войск.
Это была серьезная ошибка, которая с военной точки зрения предвещала поражение в войне еще до ее начала. Более корректно было бы сказать, что русский генштаб превзошел японский по уровню некомпетентности. И на этом пути были достигнуты значительные успехи: в 1903 году военный министр Куропаткин посетил военные учения в Японии. В отличие от обычных учений русской армии — представлявших собой состязания по показухой — японские учения проходили открыто и честно, поэтому для Куропаткина они выглядели как полная неудача, из которой он сделал вывод о неспособности островитян к ведению боевых действий в обозримом будущем, даже если бы они и захотели этого.
В результате сложившейся ситуации к моменту начала военных действий в регионе российские войска насчитывали 90 тысяч военнослужащих и 184 артиллерийских орудия, что составляло менее одной десятой от общего числа предвоенных сил и в более чем двукратном пересчете уступало японской армии в период мира (почти в шесть раз меньше мобилизованных). Каким образом Россия смогла избежать поражения, учитывая столь серьезные просчеты.
На деле все сложилось иначе. Японцы крайне медленно увеличивали свою численность в Корее: даже спустя месяц после начала военных действий у них там не было и пятидесяти тысяч человек. Маньчжурская армия под командованием Куропаткина была осведомлена об этом, и наместник царя на Дальнем Востоке Алексеев настаивал на том, чтобы использовать сложившуюся ситуацию и уничтожить пока еще немногочисленных японцев. Однако Куропаткин посчитал, что Алексеев не имеет права отдавать ему распоряжения, и заявил: «Чем глубже японские войска продвинутся, тем лучше!» Он полагал, что одновременное уничтожение всех их сил позволит немедленно завершить войну.
Никто не знал, каким образом он предполагал осуществить свои планы, учитывая масштаб мобилизованной японской армии, насчитывающей полмиллиона человек, и тот факт, что Транссибирская магистраль еще не была достроена. Вероятно, сам он также не имел четкого представления о реализации задуманного. В подобной обстановке наиболее разумной стратегией было бы постепенное уничтожение десантирующихся войск, однако Куропаткин являлся представителем военного руководства, привыкшим к мирной обстановке, и достиг своей должности благодаря умению угождать вышестоящим лицам на тренировочных мероприятиях, а не благодаря военному опыту.
Несмотря на это, Япония в период с начала военных действий и до 31 марта 1904 года, то есть в первые два месяца, не одерживала победы, а, наоборот, двигалась к проигрышу. Причина заключалась в том, что за четыре дня до начала войны командующий кронштадтским портом вице-адмирал Макаров подготовил записку, в которой указывал на неизбежность скорой войны с Японией и подчеркивал, что русские корабли, стоящие на внешнем рейде у Порт-Артура, были уязвимы для ночных нападений миноносцев (а также предлагал способы обеспечения их защиты).
Первоначально записка не вызвала немедленной реакции, но с началом военных действий Николай II обратил на нее внимание и сделал обоснованный вывод о том, что этот человек лучше подойдет на должность командующего флотом на Тихом океане, а не в Кронштадте. Он незамедлительно назначил его на эту должность, и 24 февраля 1904 года он прибыл в Порт-Артур.
Российский флот немедленно начал выходить в море, включая дальние плавания, в ходе которых крейсера стали пересекать морские пути, соединяющие Японию с Кореей. Для победы в войне с Японией не требовалось полного контроля над морем, достаточно было подобных рейдов. Высадка войск на материке в таких условиях была нецелесообразной, поскольку японский флот не мог обеспечить постоянную охрану каждого транспортного судна всей эскадрой. В противном случае он подвергал риску потерю кораблей с пехотой из-за нападения русской эскадры.
Для преодоления сложившейся ситуации необходимым представлялся разгром российского флота. Однако адмирал Того справедливо считал, что это маловероятный сценарий. В его распоряжении было всего шесть эскадренных броненосцев против семи, находившихся в Порт-Артуре. И хотя японский флот превосходил по числу броненосных крейсеров (до шести против одного в Артуре), на деле их вооружение и бронирование значительно уступали броненосцам, что затрудняло использование этого преимущества.
Более того, в случае возникновения каких-либо затруднений в ходе сражения русский флот мог бы отойти под прикрытие береговых укреплений, в то время как японский не обладал такой возможностью. Не менее значимым являлось то, что Того осознавал, что Макаров (известный своей репутацией и за пределами страны в тот период) представляет собой серьезного соперника, и решительное столкновение с его эскадрой грозило поражением. Начиная с 11 февраля 1904 года Того стремился нейтрализовать русский флот без применения вооружения – путем затопления вооруженных пароходов в ночное время на выходе из бухты Артура. Однако без внезапного начала военных действий это оказалось невозможным: японская ночная атака, проведенная 27 января, привела к тому, что русские моряки насторожились, и они начали потопить японские корабли до тех пор, пока те не достигли входа в бухту.
Казалось, Того предстоит дать и проиграть генеральное сражение. Однако ход событий изменил случайность: 31 марта 1904 года на минах подорвался броненосец «Петропавловск», на борту которого находился вице-адмирал Макаров. Обычно мины не приводят к гибели кораблей столь высокого класса в течение минуты, поэтому в обычных обстоятельствах судно просто получило бы серьезные повреждения и выбросилось бы на берег, и, несомненно, адмирал остался бы жив. Но взрыв произошел в критической точке – под носовой башней главного калибра, что привело к детонации ее боезапаса (более сотни крупнокалиберных снарядов).
К настоящему моменту Россия потерпела поражение в морской войне, и, как будет показано далее, не из-за гибели броненосца.
Вторая фаза конфликта: невозможно одержать победу, если изначально предрешено поражение
После гибели «Петропавловска» русский минный транспорт «Амур» в ночное время заминировал основные пути патрулирования эскадры Того. В результате взрыва на минах погибли два современных японских броненосца – «Хацусэ» и «Ясима». Тем не менее, это обстоятельство уже не играло роли: решающий вклад в войну, и победа в ней, принадлежат не броненосцам, а людям – и только при условии, что ими руководят адекватные командиры.
В любом военном конфликте решающее значение имеет именно последний фактор: из обычных здоровых людей можно сделать солдат, однако талантливых военачальников высшего уровня рождается крайне мало.
В отсутствие Макарова не осталось командира для управления порт-артуровской эскадрой. Несмотря на то, что в ее составе были вполне компетентные командиры, например, будущий адмирал Эссен, начальство в столице руководствовалось формальными званиями и опытом службы времен мирного времени. В соответствии с этими критериями во главе эскадры был поставлен контр-адмирал Витгефт, который не соответствовал этой должности. Прежде всего, потому что он считал, что Россия уже проиграла войну на море, и поэтому не предпринимал никаких активных действий (а потопление «Хацусэ» и «Ясима» стали результатом инициативы капитана «Амура»).
По всей видимости, осознавая сложившиеся обстоятельства, японское командование, наконец, приступило к действиям за пределами Кореи – спустя три месяца после начала мобилизации. В апреле 1904 года японцы высадились в Маньчжурии, причем сделали это весьма неожиданным и рискованным способом: они высадили 45 тысяч человек в районе между Порт-Артуром, где находилось около такого же количества русских войск, и армией Куропаткина (80 тысяч), расположенной севернее полуострова.
Если бы командование осуществлял более компетентный человек, армия генерала Оку была бы ликвидирована. Как и предсказывалось, Куропаткин не предпринял никаких действий, и 13 мая 1904 года войска Оку достигли Цзиньчжоуского перешейка, который имел всего четыре километра в ширину и защищал Квантунский полуостров, где располагался Порт-Артур.
Данное место представляло собой наиболее целесообразное положение для обороны Порт-Артура: защита участка длиной в четыре километра значительно проще, чем более протяжённая линия, охватывающая всю русскую военно-морскую базу. Однако командование русскими войсками здесь осуществлял генерал Стессель, не отличавшийся выдающимися качествами, подобно Куропаткину. Как отмечал французский участник Крымской войны, говоря о подобных личностях: «У русских солдаты с головой льва, офицеры — с головой осла, и генералы — без головы».
Никакого стремления оборонять перешеек не испытывали русские генералы. Из 45 тысяч человек, составлявших гарнизон Порт-Артура, на перешеек направили лишь 18 тысяч под началом генерала Фока. Однако, Фок не уступал Стесселю и Куропаткину в своих способностях, поэтому выделил на оборону перешейка всего 3,8 тысячи человек. Часто утверждают, что остальные были оставлены в резерве, но это не соответствует действительности: на протяжении всего сражения неоднократно требовали ввода этих «резервов» в бой (которые находились в пяти километрах от линии фронта), но он не собирался этого делать. Более корректно было бы сказать, что генерал Фок не желал вести боевые действия на перешейке, но поскольку был получен соответствующий приказ, он решил лишь создать видимость сражения, выделив минимально необходимое количество сил, чтобы стало ясно, что удержать перешеек не удастся.
Даже этот план едва не потерпел крах. Причина заключалась в том, что японские войска численностью 35 тысяч человек, вооруженные 215 орудиями, вели себя весьма необычно и не отличались высоким уровнем подготовки. В ходе той войны около 75% всех потерь приходилось на винтовочный огонь. Русских солдат в мирное время обучали стрельбе эффективно, тогда как японцы – менее успешно. В атаку последние шли плотными колоннами, и поэтому, сталкиваясь с российскими траншеями, перед которыми располагалось четыре-пять рядов колючей проволоки, несли значительные потери. Немалая заслуга в этом была и умелого руководства небольшими российскими силами, которое осуществлял полковник Третьяков.
Здесь русские войска понесли потери: 780 человек погибли или попали в плен, 836 получили ранения. Японские потери составили 749 убитых и 4160 раненых, что соответствует соотношению один к трем. Зачастую отмечают, что русская артиллерия была подавлена японской в том бою, но это не так: 65 орудий просто выпустили все наличные 7780 снарядов, после чего замолчали, потому что подвоз новых снарядов был там же, где и «резервы» — в руках Фока, не планировавшего удерживать Цзиньчжоуский перешеек.
Если бы японцам удалось захватить этот перешеек, то Порт-Артур как крепость и военно-морская база был бы быстро лишен возможности обороны. Это объясняется тем, что полуостров, расположенный к югу от перешейка, достаточно обширен для обеспечения продовольствием даже крупного воинского контингента благодаря сельскому хозяйству (местные фермеры производили значительные объемы продовольствия).
Между перешейком и Порт-Артуром не располагалось никаких укреплений, а в самом городе, разумеется, отсутствовали возможности для ведения сельского хозяйства. Продовольствия хватило бы на полгода, после чего крепость была бы обречена на падение, даже если бы японская армия не предпринимала никаких действий.
Южнее Цзиньчжоу, но севернее Артура располагался Дальний (современный Далянь) — крупный порт, к которому вела железная дорога, соединяющая его с Артуром. Никто из Стесселя и Фока не предпринял попыток повредить эту дорогу, в результате чего японская армия получила возможность использовать ее в полном объеме.
Удалённость фортов Порт-Артура от гавани была меньше дальности стрельбы японских мортир калибра 280 мм. Благодаря этому, при небольшом взаимодействии с японским флотом, армия островитян имела возможность корректировать огонь мортир с крейсеров-наблюдателей и уничтожить русский флот непосредственно в гавани Артура.
Исходя из вышесказанного, можно предположить, что многие японские генералы не уступали русским по своим качествам. Поэтому эффективной корректировки не произошло, что также было связано с артиллерийским огнем русских береговых батарей, направленным на корабли-наблюдатели).
Японцы, вместо того чтобы ждать истощения запасов продовольствия, на протяжении нескольких месяцев, с мая по декабрь, вели наступление на оборонявших полуостров, понеся потери в 110 тысяч человек, из которых 50 тысяч погибло в крепости. В декабре Стессель был вынужден сдать крепость из-за исчерпания запасов продовольствия).
Вероятно, генерал Ноги, руководивший осадой, провел несложный анализ и осознал, что 110 тысяч его потерь (включая его сыновей) оказались не только бесполезными, но и неоправданно ослабили его страну – поскольку русские войска и без этого капитулировали бы в тот же период, из-за голода. По крайней мере, при докладе о своей победе в Порт-Артуре императору, он запнулся и запросил разрешение на совершение сэппуку.
По сведениям очевидцев, император заявил: «Я понимаю те чувства, что побудили вас к сэппуку и, таким образом, к извинениям, однако сейчас не время для смерти. Если вы всё же намерены покончить с собой, пусть это произойдёт после моей кончины». Спустя семь лет император скончался, и Ноги воспользовался данным разрешением. Его поступок заслуживает уважения: Ноги был единственным японским генералом той войны, кто дал честную оценку своим лидерским качествам.
Что касается флота, то летом 1904 года руководство ВМФ пришло к выводу об отсутствии эффективности порт-артуровской эскадры и приняло решение о переводе ее во Владивосток, чтобы назначить более опытного адмирала.
В начале этого сражения, 28 июля 1904 года, произошло Бой Желтого моря. Русские моряки продемонстрировали высокую точность стрельбы: первое попадание было нанесено на максимальном расстоянии (корабль «Якумо» даже не успел объявить боевую готовность). Японцы понесли потери в количестве не менее 208 убитыми и ранеными, в то время как потери русских были вдвое меньше, при этом было израсходовано значительно меньше боеприпасов (они стреляли реже, поскольку более активно корректировали огонь). К моменту окончания боя на японском флагмане «Микасе» дважды сменяли капитанов из-за их гибели от снарядов, и вся артиллерия главного калибра вышла из строя под воздействием русских. На русском флагмане главный калибр не получил повреждений, и в целом потери эскадры были незначительными.
Все эти усилия оказались безрезультатными. Часто утверждают, что русские проиграли из-за того, что случайный снаряд повредил мостик «Цесаревича», где находился Витгефт, что привело к его гибели и потере эскадрой управления. Это, безусловно, не соответствует действительности: в эскадре с компетентными командирами после гибели адмирала управление переходит к старшему в порядке старшинства. Однако и при Витгефте в этой эскадре не было достаточного порядка, поэтому после его смерти корабли разбрелись в разные стороны. Некоторые из них интернировались в Китае, другие дошли до Дальнего Востока, а большинство вернулось в Порт-Артур.
Следует помнить, что на российских судах использовались флаг-сигналы и радиостанции. Поэтому их действия нельзя объяснить случайной дезорганизацией, это стало следствием заранее отданных Витгефтом распоряжений:
«У кого есть возможность, тот и достигнет цели, не стоит ждать и не стоит спасать, не стоит задерживаться; если продолжение пути невозможно, следует выброситься на берег и, по возможности, спасти экипаж, а судно потопить и взорвать; если же не представляется возможности продолжать движение, но есть шанс добраться до нейтрального порта, то следует зайти в нейтральный порт, даже если потребуется разоружиться, но ни в коем случае не возвращаться в Артур».
С технической точки зрения русские одержали победу в Бою Желтого моря: все японские корабли получили серьезные повреждения и имели заметный крен, в то время как русские сохранили способность к боевым действиям и могли бы осуществлять контроль над Желтым морем, прерывая линии снабжения японских десантных сил. Однако, фактически русские потерпели поражение, поскольку их адмирал, предвидя неуспех, заранее отдал соответствующие распоряжения, которые были исполнены уже после его кончины. Эти приказы свели с паритета мощнейший флот Желтого моря, превратив его в дезорганизованную группу кораблей.
Цусимское сражение, произошедшее весной 1905 года и являвшееся попыткой перебросить флот с Балтики во Владивосток для морских действий, мы не будем рассматривать. Причина тому в том, что русские корабли 2-й Тихоокеанской эскадры, находившиеся под командованием Рожественского, осуществляли боевую подготовку вблизи столицы. Однако влияние столичной обстановки на высших военных чинов зачастую оказывалось негативным: чтобы произвести впечатление на вышестоящих, необходимо было демонстрировать свои успехи особенно эффектно. Это требовало времени, которое отнималось от боевой подготовки. На Дальнем Востоке подобной проблемы не возникало, поскольку до начальства было далеко, и продвижение по службе, основанное на показухе, было затруднено, поэтому местные моряки уделяли больше внимания боевой подготовке.
В ходе тренировочных стрельб на Балтийском флоте щиты-мишени тянули тросом, имитируя их падение под воздействием выстрелов с кораблей. Адмиралы столичного морского округа не оценивали реальную точность стрельбы. Поэтому ход Цусимского сражения, подобно Бою Желтого моря, характеризовался отсутствием эффективного управления со стороны русских, однако корабельные артиллеристы с Балтики поражали цель в разы реже, чем японские, в отличие от ситуации в Желтом море.
Однако, необходимо отметить следующее. После окончания войны появились невероятные рассказы о том, что японцы одержали победу на море благодаря большему количеству взрывчатки в их снарядах, превосходящим прицелам противника и другим факторам. Бой у Желтого моря наглядно продемонстрировал: эти истории не соответствуют действительности. Так, броненосец «Полтава», например, получил японцы использовали 16 крупнокалиберных снарядов и потеряли 19 человек убитыми. Эсминец «Микаса» потерял 32 человека убитыми, получив при этом около двух десятков русских снарядов. У других японских кораблей ситуация не была лучше: в среднем каждый крупнокалиберный русский снаряд уносил жизни японских моряков не меньше, чем японский. И по числу выведенных из строя орудий главного калибра в сражении в Желтом море наблюдалась аналогичная картина.
Как говорил по этому поводу тот же Лутонин:
«После Цусимы общественное мнение приписало сокрушительное поражение флота чудодейственной силе японских снарядов и некачественным российским. Я никогда не разделял эту точку зрения, поскольку принимал участие в трех морских сражениях. Тот, кто видел «Полтаву», вернувшуюся в Артур, сравнив фотографии «Орла» [после Цусимы], скажет, что «Полтава» получила повреждения не меньшие… всему виной стали наши снаряды, они пробивали его броню, они нанесли такой урон в людях «Ниссина», который ненадолго привлек внимание к нашей кормовой 12-дм башне и четырем 6-дм орудиям. Только на нем погибло пять офицеров и 29 нижних чинов, а также было ранено семь офицеров и более 40 матросов [здесь данные Лутонина неверны, фактически 16 убитых и 15 раненых, что, тем не менее, является значительной потерей]. Некачественные снаряды не смогли бы нанести столь серьезные повреждения хорошо бронированному противнику. В бою Желтого моря наши снаряды были эффективны, и выполняли свою задачу, но при Цусиме их эффективность резко снизилась. Гораздо проще объяснить это следующим образом: Первая эскадра умела вести огонь, а вторую и третью эскадры повели в бой по принципу «ура», что позволило Того наносить им удары поодиночке».
К этому нечего добавить.
Третья фаза войны: мир преобразился в глобальную катастрофу
В дальнейшем ход событий в основном соответствовал ожиданиям. Куропаткин первоначально отступал вглубь Маньчжурии. Затем он предпринял попытку сдержать японцев, однако, из-за недостаточных управленческих навыков, потерпел неудачу, что, впрочем, было закономерно (за время командования он не одержал ни одной победы). После этого он даже попытался перейти в наступление, но и эта попытка оказалась безуспешной.
Из-за недостатка управленческих навыков, хорошая подготовка солдат и компетентные младшие офицеры позволяли русской армии, даже под командованием Куропаткина, в ряде сражений нести меньшие потери, чем противник. Однако с повышением уровня подготовки японской армии, ситуация начала меняться в пользу последних.
В Мукденском сражении в феврале 1905 года эти недостатки проявились особенно ярко: Куропаткин не смог эффективно организовать 280 тысяч русских солдат, разбросав их по широкой территории и растянув вглубь. В результате 270 тысяч японцев смогли создать угрозу окружения для части русских войск и обратить их в бегство. Потери русской армии оказались на 30 процентов выше, чем у противника, несмотря на то, что Куропаткин имел преимущество в артиллерии, составлявшее 35 процентов. Однако, какое значение имеет такое превосходство, если артиллерийские орудия расположены не в тех местах, где идет наступление противника, и тем более не там, где планируются собственные наступательные действия?
Однако это стало вершиной японских достижений: дальнейшие возможности для них иссякли. Основной причиной послужило то, что Куропаткин начал испытывать сомнения относительно своих компетенций как военного руководителя и попросил императора освободить его от занимаемой должности. Перед отставкой он отдал по войскам распоряжение, в котором анализировались факторы, приведшие к неудачам армии, со словами:
«В первую очередь, ответственность за это лежит на мне, как на вашем старшем руководителе».
Это было искреннее признание, однако, в отличие от Ноги, Куропаткин не подтвердил свои слова поступками.
Линевич был назначен главнокомандующим русской армией в Маньчжурии. Он не обладал талантами Суворова, однако являлся опытным военачальником, чья 1-я армия продемонстрировала относительную эффективность в ходе Мукденской операции. С его участием русские не могли потерпеть поражение от японцев, поскольку лучше подготовленные войска под руководством компетентного командира не проигрывают. Кроме того, благодаря завершению строительства Транссибирской магистрали, в регион прибывали свежие резервы, и к лету русские войска получили значительное численное преимущество в Маньчжурии.
Вторым существенным фактором, препятствовавшим дальнейшим победам японцев, стало исчерпание ресурсов для продолжения военных действий. Они уже задействовали полмиллиона военнослужащих, и страна не располагала развитой военной промышленностью для увеличения этой численности. Кроме того, японцы не могли рассчитывать на поставки из западных стран: у них не было средств, а у Великобритании не было достаточного количества вооружений. Другие западные государства также отказались от открытой поддержки Японии).
В связи с этим, в марте начальник штаба японской Маньчжурской армии Кодама Гэнтаро отправился в Токио не для доклада о победе под Мукденом, а с просьбой к политическому руководству и дипломатам ускорить заключение мирного договора. Кодама открыто заявил о невозможности дальнейшего продвижения японских войск. Существенные потери и отсутствие ресурсов для пополнения сил совпали с завершением строительства Транссибирской магистрали, что позволило русским получать значительное подкрепление.
Линевичу не хватало одного важного элемента: прямого распоряжения о проведении активных наступательных операций. К апрелю он завершил перегруппировку войск, однако до августа не начал никаких наступательных действий. Ему часто предъявляют претензии по этому поводу, но возникает вопрос: существует ли в мире армия, где командующий берет на себя инициативу крупномасштабного наступления без соответствующего указания вышестоящего командования?
Решающую роль в том, что наступления не состоялось, сыграла позиция Николая II. После поражения при Цусиме он полагал, что защита Сахалина (который был захвачен японцами десантом) невозможна, а начавшиеся в 1905–1907 годах революционные события делали, по его мнению, продолжение конфликта маловероятным. В связи с этим он согласился на переговоры, в ходе которых уступил Японии половину Сахалина. И он, и его дипломаты рассматривали это как значительное достижение, однако фактически это стало сокрушительным поражением. Прав был Линевич, который в своих телеграммах из Маньчжурии сообщал, что «победа гарантирована, а заключение мира стало бы ужасной катастрофой».
В чем заключалась трагедия? Япония не извлекла из произошедшего понятного и однозначного вывода: наступательная война против ее влиятельных соседей обречена на провал. Поэтому столкновения с ней повторялись с перерывами до 1945 года, и совокупные потери для нашей страны в них превысили 22 тысячи человек убитыми. В русско-японской войне мы безвозвратно потеряли 50 тысяч военнослужащих, а Япония – 86 тысяч. Если бы Линевич предпринял энергичное наступление и нанес поражение японцам, тогда не возникло бы необходимости в событиях на Хасане и Халхин-Голе. Как и не возникло бы у нас потребности в защите от Японии после того, как Жуков продемонстрировал японцам при Халхин-Голе, что рисковать северным соседом может только тот, кто не имеет о нем представления.
Если бы не передача половины Сахалина и Курильских островов Японии в 1905 году, советско-японский конфликт 1945 года был бы не нужен Сталину. В ходе этого конфликта с нашей стороны погибло такое же количество людей, как и при столкновениях под Хасаном и Халхин-Голом, объединенными.
И, что наиболее существенно, на Западе оценку русско-японской войне давали, опираясь на сведения, предоставленные западными наблюдателями. Они не указывали на потери японской стороны, составившие 86 тысяч человек, против 50 тысяч русских, и не объясняли неудачи маньчжурской армии управлением некомпетентных генералов. Вместо этого они утверждали обратное: русские не способны вести боевые действия, и являются слабым противником.
По этой причине в 1914 году Германия предприняла неожиданный шаг – спровоцировала Россию на войну. Данное решение стало фатальным для кайзеровской Германии, так как длительный конфликт без доступа к торговым путям на востоке обрекал немцев на голод, что и привело к их капитуляции.
Вместе с тем это решение стало причиной гибели Российской империи, поскольку её правитель совершенно не осознавал его значения записки Дурново и поэтому не мог осознать, что война с Германией немыслима для государства без контроля над печатью и без жесткого репрессивного аппарата. Поскольку у России Николая II не было ни того, ни другого, она развалилась. Естественно, на ее руинах образовалась новая — где вся печать была подконтрольной, а репрессивный аппарат стал почти самым жестким в мировой истории.
Если бы стремление Николая I к миру не препятствовало сокрушению японских армий весной и летом 1905 года, то Германии было бы значительно труднее совершить фатальную ошибку 1914 года, которая привела к гибели как самой Германии, так и ее восточного соседа.