Недавно в своей речи президент упомянул половцев и печенегов, что спровоцировало волну ироничных комментариев и мемов в социальных сетях. Однако, насколько хорошо мы на самом деле знаем этих народов? Мы расскажем о причинах, по которым взаимодействие этих народов с Русью не заслуживает насмешек, но представляет большой интерес.
На первый взгляд, кочевые народы не должны вызывать серьезных опасений для оседлых, поскольку их жизнь связана с постоянными перемещениями, что, в свою очередь, препятствует формированию высокой плотности населения. В качестве примера можно привести монголов: их численность в настоящее время составляет около миллиона человек, несмотря на значительную территорию, которую они занимают, и ведение земледельческого хозяйства.
Демографические показатели калмыков, башкир, татар и других народов Российской империи также свидетельствуют о том, что обычная численность кочевого народа в древности составляла сотни тысяч человек. При этом население Киевской Руси уже достигало 4-5 миллионов. Следовательно, она располагала возможностью предоставить больше воинов – и летописи подтверждают это. В 1220 году всего пять князей, контролировавших лишь небольшую часть Руси, повели на битву при Калке сто тысяч воинов. Как будто бы: что могли противопоставить кочевники земледельцам?
Несмотря на это, у кочевников существовали свои преимущества. Прежде всего, кочевое скотоводство требует меньшего количества рабочей силы, но при этом обеспечивает более питательное питание, чем обычное земледелие того времени. Это даёт кочевникам больше свободного времени, которое, однако, сложно использовать.
Чтобы избежать скуки, можно заниматься охотой на дичь в степи, используя лук и стрелы. Такой уклад жизни – своего рода естественная подготовка к военным действиям. Кроме того, избыточное свободное время у мужчин само по себе подталкивает их к войне – тем более, что кочевники на ней, как станет ясно далее, часто могли рассчитывать на возможность ограбить и скрыться, пока не придётся расстаться с добычей.
Во-вторых, кочевники располагают большим количеством выносливых лошадей, хотя и не всегда крупных. Исторические источники сообщают, что у печенегов и половцев на каждого воина приходилось более одной лошади, что позволяло им заменять усталых животных и двигаться быстрее конных отрядов оседлых государств. В степи коней всегда было много, в то время как в Киевской Руси и Европе боевой конь ценился так же высоко, как современный автомобиль «Мерседес», и далеко не каждый рыцарь или дружинник мог позволить себе содержать двух-трех качественных боевых коней.
Во-первых, армия земледельцев, как правило, состоит из пеших воинов, поскольку у крестьянина не хватает времени и ресурсов для содержания собственной лошади, необходимой для верховой езды и тренировок. В результате, мобилизация армии земледельческого государства занимает больше времени, а скорость передвижения на марше уступает показателям кочевых отрядов.
Обычный набег кочевников представлял собой стремительное разорение поселений, захват скота и уничтожение тех районов крупных городов, которые не были защищены крепостной стеной. Земледельцы, в свою очередь, старались оперативно собирать войска и наносить ответный удар, но к тому моменту степняки уже успевали угнать вглубь колонны пленных, предназначенных для работы, и захваченный скот. В таких условиях расширение земледельческих государств в степь было попросту нереальным. Именно так происходило с Русью и Россией на протяжении многих веков, и ответственность за это лежала на народах, которых мы называем печенегами и половцами.
Печенеги: создатели Венгрии, но сами канули в Лету
Печенеги представляли собой тюркоязычную народность, населявшую Центральную Азию до IX столетия. Согласно русским летописям, первое упоминание о них вблизи Руси относится к 875 году. Никоновская летопись связывает с этой датой столкновение Осколда и Дира с печенегами, в результате которого было уничтожено их значительное количество. Аскольд и Дир являлись киевскими князьями-соправителями того времени, причем первое имя имеет скандинавское происхождение, а о происхождении второго известно меньше, однако точно установлено, что оно не славянское.
«Повесть временных лет» не содержит столь обшичного описания событий в Киеве IX века до правления Изяслава и относит первое появление печенегов вблизи русских земель к 915 году. Упомянуто, что уже через пять лет князь Игорь вступает в военный конфликт с печенегами, однако никаких сведений о причинах этой войны при этом не приводится. Тем не менее, в то время особых оснований для возникновения конфликта и не было.
Печенеги были кочевыми народами, обитавшими в степи, и, подобно всем народам такого типа в те времена, проявляли стремление к грабежам земледельцев, живущих оседлым образом жизни. Это было не следствие их дурных качеств, а скорее отражение принятых норм того времени: набеги на более слабых в военном плане, с целью завладения ценностями, не считались чем-то постыдным. Походы Святослава на славянские племена также зачастую были мотивированы теми же причинами.
Печенеги начали своествие в Европу в IX веке, по мнению исследователей, вследствие того, что родственные им кочевые тюркские племена, огузы, стремились отнять у них наиболее важные территории. Это оказалось несложной задачей. Само название «печенеги», вероятно, является искажённым вариантом их собственного наименования «беджене», а Беджене — один из родов огузов. Один из множества родов огузов не мог противостоять сразу всем остальным — поэтому пришлось устремиться на запад.
В конце IX – начале X века, оказавшись в междуречье Волги и Днестра, правители печенегов вытеснили оттуда еще кочующих там мадьяр, что заставило их уйти на запад, где они поселились и создали Венгрию. Однако не все их соперники были столь же беззащитны.
Повесть временных лет» не описывает ход военных действий Игоря против нового народа в 920 году, однако указывает: «В год 6452 (944). Игорь собрал многочисленное войско, состоящее из варягов, руси, полян, словен, кривичей и тиверцев, и нанял печенегов, взяв у них заложников. Затем он отправился на греков на ладьях и с конным отрядом, намереваясь отомстить». Как видно, печенеги предпочли служить Игорю, а не сражаться с ним, что подтверждается отсутствием упоминаний о их набегах на Русь в летописях на протяжении длительного периода.
Игорь, однако, не испытывал к ним особого доверия: обычно заложников берут не от каждого народа, состоящего из наемников, то есть людей, которых могут казнить в случае предательства печенегов русскому князю.
Действительно, после кончины Игоря ситуация претерпела изменения. В «Повести…» говорится: «В год 6476 (968) впервые появились печенеги на Русь». Они окружили Киев значительной силой: их было неисчислимое множество вокруг города, и невозможно было ни выйти из него, ни отправить гонца, и жители изнемотали от голода и жажды. В этот раз все разрешилось не столь трагично: Святослав с войском вернулся из похода, и печенеги отступили.
Узнав о возвращении Святослава в Киев после сбора дани с византийского императора, они уже через четыре года напали на него на днепровских порогах и убили вместе с частью его дружины. В «Повести…» также упоминается, что Куря, хан печенегов, изготовил чашу из черепа Святослава, оковав его».
Ранее это свидетельство вызывало сомнения и воспринималось как легенда. Однако, на самом деле, оно не содержит ничего экстраординарного: подобная практика довольно распространена среди тюрков, и обычно так обращаются с черепами врагов, которые производили сильное впечатление на победителя. Святослав, за 28 лет жизни сумевший ликвидировать Хазарский каганат – крупнейшее государство в регионе – и одержавший ряд побед над Византией, полностью отвечал этим критериям.
По всей видимости, в тот период печенеги были удовлетворены относительно небольшими столкновениями с Русью. Это было связано с тем, что они извлекали из них двойную выгоду. С одной стороны, они могли захватить добычу у русских, возвращавшихся из дальних стран, или совершить набеги на русские поселения, пока киевский князь находился в походе против Византии.
В то же время, византийские правители щедро вознаграждали печенегов за совершённые ими набеги. В «Трактате об управлении империей» это было отмечено следующим образом наставлял своих потомков:
«Пока византийский император поддерживает мирные отношения с печенегами, ни половцы, ни турки не в состоянии совершать нападения на Византию… и не могут требовать от византийцев значительных выплат и ценностей, опасаясь, что император направит против них военную мощь этого народа, если тот выступит против византийцев. Печенеги, связанные союзом с византийским императором и подстрекаемые его посланиями и подарками, способны без труда совершать набеги на земли половцев и турков, захватывать их женщин и детей в плен и опустошать их территории».
Учитывая щедрое вознаграждение, которое выплатила богатейшая империя региона за печенежские набеги, у них не было оснований для чрезмерного риска, особенно при столкновениях с крупными русскими войсками. Они покидали степь вместе с захваченными рабами сразу после нападений, не дожидаясь, чтобы князья смогли собрать славянских крестьян в пешее войско.
Со временем даже незначительные набеги стали происходить чаще и превратились в серьезную трудность для Руси. Начиная с 988 года, сын Святослава, князь Владимир, практически без перерывов вел войну с печенегами.
Размеры этих войн были настолько велики, что их последствия видны и в наши дни: для ведения боевых действий возводилось множество приграничных укреплений, превратившихся в современные города. Между этими укреплениями пролегали валы, которые, согласно немецким источникам, были построены при Владимире. Однако, скорее всего, эти валы, ныне известные как «Змиевы» — они возникли ещё раньше. Их совокупная длина составляет сотни километров.
Наивысшей точкой активности печенегов против Руси стали походы Святополка Окаянного на Киев в 1017 и 1019 годах. Не располагая собственной русской армией, Святополк решил противостоять Ярославу, используя поддержку печенегов, которые часто вмешивались в русские междоусобные войны, поскольку это давало им возможность грабить, а значительных военных побед над русскими городами этот кочевой народ не одержал.
И на этот раз судьба оказалась к ним неблагосклонна. В 1017 году удалось отбить нападение печенегов на Киев. А в 1019 году был предпринят поход, когда «В год 6527 (1019) Святополк явился с печенегами, представляя собой серьезную силу. Однако, сражение не состоялось из-за неожиданных диверсионных действий двенадцати скандинавских наемников, действовавших по заданию киевского князя. Они устранили Святополка весьма неординарным способом, и печенеги, лишившись своего союзника, рассеялись, так как перспектива возвести его на киевский престол была утрачена.
Хотя в 1019 году диверсанты помешали крупному сражению, Ярославу все же удалось вступить в бой с печенегами. В 1036 году он отбил их последний набег, одержав победу под Киевом. После этого печенеги рассеялись: часть направилась к венграм, основная же – в Болгарию и Византию. Как иронически описывает их судьбу «Повесть… »: «а остаток их бегает где-то и до сего дня». Вообще же, обитателям этого «где-то» было совсем несмешно: Византия потратила десятки лет, чтобы ценой большой крови наконец уничтожить печенегов.
Половцы: шестьсот лет войн с Русью
Прежде чем приступать к описанию этого народа, важно осознать, что они сами использовали иное название. Термин «половцы» — это русское наименование, а степняки называли себя «кыпчак». Впервые упомянутые в русских летописях в 1055 году, они вскоре захватили обширный регион Северного Причерноморья, который стал частью того, что половцы называли Дешт-и-Кыпчак («Кыпчакская степь» — так называли это место и на современном крымско-татарском, и на башкирском языках).
Впервые упоминание термина «Дешт-и-Кыпчак» встречается в письменных источниках Хорезма примерно в 1030 году. Это произошло в период, когда половцы, недавно покинув Иртыш, стали северными соседями Хорезма.
Половцами именовали определенную группу тюркоязычных племен, изначально населявших Азию, вблизи Иртыша. В 1050 году они взяли под контроль степную зону между рекой и нижней Волгой, после чего начали появляться и к западу от нее.
По имеющимся сведениям из русских источников, не совсем понятно, какие военные возможности были у них, поскольку и те, и другие использовали преимущественно легкую кавалерию, предпочитая стремительные рейды длительным битвам и продолжительным осадам. Однако, несмотря на это, им удавалось достигать значительно больших успехов, чем у их предшественников и родственников – печенегов.
Обычный порядок действий в ими-бое начинался с продолжительного обстрела врага стрелами, выпущенными из сильных составных луков. Затем следовала конная атака с копьями, в которой участвовали всадники в доспехах. После этого, в ближнем бою, использовались изогнутые сабли, а для дезориентации противника применялись притворные отступления, чтобы растянуть его боевые построения и заставить их распасться на поле боя. При этом сами степняки отступали ровной линией, избегая растягивания. После этого половцы внезапно разворачивались к врагу, и их бегство мгновенно переходило в наступление.
Судя по имеющимся данным, эти методы не были характерны для их предшественников, печенегов, либо же они не владели навыками их столь же эффективного использования. Как минимум, на это указывают исторические обстоятельства: если летописи фиксируют всего два случая победы печенегов над русскими войсками, то половцы с самого начала, с первой же битвы, неоднократно наносили поражение крупным русским отрядам. В 1068 году войско хана Шарукана разбило объединенные силы сразу трех выдающихся русских князей на реке Альте, что повлекло за собой восстание на Руси.
После сокрушительного поражения киевский князь Изяслав не стал вооружать киевское ополчение из княжеских арсеналов для нового столкновения с половцами. Это вызвало негодование среди киевлян, поскольку победившие степняки активно грабили окрестности Киева, не предпринимая попыток взять город. В результате, они на вече объявили об отстранении Изяслава от должности киевского князя, освободили из заключения Всеслава Полоцкого (который ранее был заключен туда Изяславом и его братьями во время междоусобной борьбы), и изгнали Изяслава – ему удалось вернуться лишь при поддержке иностранных войск.
В ноябре 1068 года, как записано в первой новгородской летописи, положение удалось изменить князю Чернигова Святославу Ярославичу. Охраняя собственные владения от половцев, он нанес поражение их 120-тысячному отряду и взял в плен хана Шарукана. После этого половцы на значительный период времени приостановили крупные самостоятельные набеги на Русь, а сам Шарукан, уже известный как Шарукан Старый, вновь упоминается в летописях лишь в следующем столетии. Вероятно, плен на Руси оказался продолжительным, либо хан был вынужден предоставить заложников или взять на себя серьезные обязательства, препятствовавшие ему вести военные действия.
Впрочем, эта ситуация не могла продолжаться бесконечно. Мы не располагаем информацией о том, как Шарукан отказался от своих обязательств, однако известно, что к 1090-м годам ближайшие сподвижники Мономаха убеждали его устранить двух половецких ханов, с которыми он недавно заключил союз и передал им в заложниках своего сына:
«Князь, ты не понесешь вину за это: половцы всегда дают клятвы, но в итоге разоряют Русскую землю, проливают кровь христиан и поэтому их следует уничтожить, пока они не смогли проявить хитрость».
Вероятно, Шарукан, освободившись из заключения, действительно дал обещание, однако в какой-то момент прекратил его соблюдать. Без подобного обязательства его, скорее всего, не выпустили бы, а с его исполнением он не смог бы спустя десятилетия вновь вторгнуться на Русь.
В 1090-х годах у половцев появились новые, дальновидные вожди — Тугоркан и Боняк. В 1091 году эти два вождя, объединив свои силы, оказали содействие византийцам в борьбе с печенегами. Однако после достижения победы был совершен акт массового уничтожения: согласно византийским источникам, все печенеги, в том числе женщины и дети, были убиты. Как сообщала византийская принцесса историограф По словам Анны Комнин, в этот день погибло огромное количество людей, включая женщин и детей, их число было настолько велико, что его невозможно подсчитать».
Византийцы напали ночью, не предупредив половцев. Половцы, испытавшие удивление от византийских обычаев и правил ведения войны, ощутили беспокойство. Согласно утверждению Комнина, половцы опасались подобного сюрприза и в следующую ночь. Поэтому они отступили на север, где оказались втянуты в войну с венграми, которая не принесла им успеха. Однако новые, энергичные лидеры не потеряли надежды и решили на этот раз попытаться добиться успеха на Руси.
В 1092–1093 годах половцы вновь совершили крупномасштабное вторжение, нанеся русским войскам поражение у реки Стугна, где погиб один из князей из династии Рюриковичей. Последовавшие за этим неудачи вынудили русских князей приостановить внутренние конфликты и начиная с 1103 года организовать ответные походы против половцев вглубь степи, вплоть до низовья Дона.
Решение поставленной задачи оказалось крайне затруднительным. Половцы, избегая генеральных сражений, предпочитали уходить вглубь своих владений. Летом русским воинам, находящимся в степи, требовалась вода, а пехотные отряды не могли достаточно оперативно преследовать конных кочевников, из-за чего летние походы в Дешт-и-Кыпчак обычно оказывались безуспешными.
Для разрешения возникших трудностей и содействия успешному ведению военных действий, князь Владимир Мономах принял решение о начале походов в конце февраля или начале марта. Отсутствие летней жары делало передвижения менее сложными, а половецкие кони, не получавшие зернового корма (так как у степняков было ограниченное количество собственных запасов зерна), находились в наименее подготовленном состоянии. Обоснованность этого решения подтвердилась: согласно «Во время весеннего похода 1103 года «повести…» отмечалось, что у коней не хватало скорости».
В 1103 году и в последующие периоды, тактика, основанная на имитации отступления или лёгкого бегства, перестала быть эффективной: в сражении при Салнице, произошедшем в Дешт-и-Кыпчак, половцы, получив прямой удар русских войск, не смогли в большинстве своём отступить и были либо уничтожены, либо взяты в плен.
Серия подобных вылазок привела половцев в состояние крайней обеспокоенности, в результате чего более сорока тысяч их воинов вместе с семьями, под предводительством хана Атрака, сына Шарукана Старого, переселились в Грузию, где приняли службу у местного царя Давида Строителя. Предпринятые русскими войска новые походы столкнулись с отсутствием противника — на всем пути до Дона они не смогли обнаружить никаких признаков пребывания половцев.
С точки зрения военного дела, тактика, применяемая Мономахом, была эффективна против кочевников: ранняя весна являлась их самым уязвимым местом, поскольку в этот период жители Дешт-и-Кыпчак, не располагая развитыми городами и обширным сельским хозяйством, проигрывали русской армии в ресурсах.
Кыпчаки после эпохи Мономаха: упущенные возможности
В указанный период половцы, опасаясь, воздерживались от самостоятельных действий против Руси. С ними заключались династические браки. Впоследствии русские князья нередко использовали степных сородичей для разрешения конфликтов с другими представителями Рюриковичей.
Это продолжалось до 1170-х годов, однако, как и положено, не могло продолжаться бесконечно. Выросли новые поколения ханов, которые не были лично пленниками русских и не сталкивались с грозными походами Мономаха и его братьев в степные просторы.
Хан Кончак также обнаружил мусульман, которые изготовили для него мощные метательные машины и некое подобие «жидкого огня». Точное определение этого вещества затруднительно, но, очевидно, это не греческое огнеметание. Следует отметить, что арабы XII века уже могли владеть перегонным кубом, что позволяло создавать высококачественные зажигательные смеси.
Несмотря на отдельные победы, такие как поражение Игоря, запечатлённое в «Слове о полку Игореве», половцы в целом не добивались значительных успехов, даже используя новые технологии: русские войска одержали победу над тем же Кончаком в сражении, и у него не получилось применить «жидкий огонь» против русских городов.
Вероятно, это было связано с обширным опытом столкновений с половцами, а также с тем, что на русской службе состояли князья половецкого происхождения, а также представители печенегов и других тюркских племен (в частности берендеев, в частности, это коснулось территорий, включая Владимирскую область, где проживали переселенцы, прибывшие на Русь).
Если бы не произошедшая катастрофа, все могло бы сложиться иначе. С востока вторглись монголы, чьи подходы к ведению военных действий существенно отличались от принятых. Вместо кыпчаков, они напали на Русь в зимний период, используя замерзшие реки как удобные пути для стремительного продвижения вглубь страны. Не менее важным фактором стало предпочтение монголов к действиям в тылу врага, включая небольшие отряды, действовавшие обособленно от главных сил, а также фланговые атаки и засады.
Кроме того, они осуществляли передвижения сразу несколькими отрядами по различным участкам фронта. Обнаружив слабое место в обороне противника, они нередко перебрасывали туда резервы с других участков (благодаря своей повышенной мобильности) и наносили поражение российским войскам.
Их значительным преимуществом стало широкое внедрение технологий (и специалистов) из недавно покоренного Китая. Они создавали камнеметные машины, которые впервые предоставили кочевникам возможность штурмовать города, что позволяло им укрепить свое господство в завоеванных территориях.
Возникает закономерный вопрос: какое отношение имеют половцы к этой эпохе, которую мы привыкли ассоциировать с монголо-татарским нашествием? Однако, распространенные в школьных учебниках обобщения часто вносят путаницу. Потомкам Батыя в наследство отошло лишь небольшое воинство, насчитывающее четыре тысячи монголов, и они постепенно смешались с сотнями тысяч кыпчаков, которые и сформировали основу населения Золотой Орды.
Собственно, как видно из Кодекса Куманикус, половцы, известные на Западе как куманы, также именовали себя татарами, однако, как следует из кодекса, язык кыпчаков-половцев является языком крымских татар.
С большим сожалением для русских, кыпчаки переняли у монголов новые способы ведения войны: применение нескольких направлений для проведения операций, стремительные перемещения сил по фронту с целью поражения наиболее уязвимого участка, обходные маневры и удары с тыла.
Приобретение русских опыта, подобного тому, что был у ордынцев, произошло не сразу. Только к 1380 году русским удалось разгромить значительное войско Орды, причем это достижение стало результатом неожиданного удара с фланга, выполненного в манере, характерной для монголов (а ныне и кыпчаков.
Несмотря на это, проблема не была решена окончательно. Даже после распада Орды надежных способов противодействия стремительным вылазкам кыпчаков, которых теперь в летописях стали называть татарами, а не половцами, так и не появилось. К счастью, сами татары забыли о монгольском нашествии и в основном совершали набеги в летние месяцы, а не зимой.
Благодаря этому русские князья могли не опасаться за состояние речных русел и возводить засеки, преграждавшие путь на север, а между ними располагались укрепленные пункты. Пока степняки преодолевали засечные линии, земледельцы собирали свои войска, что компенсировало их меньшую скорость передвижения оборонительными сооружениями. Однако даже это не всегда обеспечивало победу: в 1571 году войско Крымского ханства (которое называло себя Улуг Орда ве Дешт-и Кипчак) смогло уничтожить окрестности Москвы.
К счастью, развитие артиллерии, крепостроения и технологий штурма у русских происходило более быстрыми темпами, чем у кыпчаков-кочевников. Поэтому татары уже не могли самостоятельно захватывать крупные города, в том числе и московский кремль.
Это не означало, что вопрос, связанный с татар-кыпчаков, известных до монгольского нашествия как «половцы», был простым. По имеющимся, но неполным данным, только Крымское ханство существовало до конца XVII века угнало из русских земель в качестве пленников-рабов почти два миллиона человек. Это приблизительно равно численности населения центральной России того же XVII века.
По мнению некоторых, ежегодное число в десять тысяч пленных не является значительным. Однако стоит учитывать, что помимо пленных погибли люди в деревнях и небольших городах, что значительно увеличивало общие потери от набегов кыпчаков.
Крымских ханов сложно упрекать в проведении такой политики. Согласно современным исследованиям, доходы их государственного бюджета составляли в основном наполнялся за счет торговли этими рабами. Без них крымские правители были бы обычными скотоводами, неспособными позволить себе строительство мечетей, дворцов ханов и тому подобного. Само крымское государство без массовой торговли русскими рабами было обречено на экономический коллапс, не могло долговременно и успешно существовать, что и проявилось явным образом в XVIII века, когда с кыпчаскими набегами наконец покончили.
Законно возникает вопрос: почему русские не смогли упразднить рабовладельческую и зависимую государственность на протяжении столетий кыпчакских набегов?
Вероятно, ключевой причиной стало игнорирование опыта, накопленного еще при правлении Мономаха. Русские походы в Крым обычно осуществлялись летом, в условиях сильной жары и с риском отравления колодцев, которые крымские татары подрывали при отступлении. Забыли и о походе Мономаха и его братьев, которые двигались зимой, перевозя пехоту на ладьях по Днепру до самой южной точки, чтобы избежать и летней жары, и длительного марша. И это при том, что среди русских воинов находились люди, указывавшие на то, что силы Крымского ханства после суровых зим были минимальны. Именно это и являлось наилучшим моментом для нападения. Приведем известную цитату из Курбского (XVI век):
«Суровая зима обрушилась на татар Нагайских степей, что привело к гибели всего их скота, включая конные табуны. Летом им пришлось покинуть свои земли, поскольку орда существует за счет выпаса скота, а земледелием не занимается. Оставшиеся перешли к Перекопской орде, где их постигла кара Господня: изнуряющая жара высушила все вокруг, реки пересохли. Приходилось копать на глубину до трёх с половиной аршин, но найти воду не удавалось, а в Перекопской орде начался голод и свирепство эпидемий. По свидетельству очевидцев, в то время в орде не осталось и десятой части прежнего количества лошадей.
В этот период христианские правители должны были отомстить неверным за постоянные убийства православных христиан и навсегда обеспечить мир себе и своей родине, ведь они вступают на царство, чтобы справедливо судить и защищать от варваров государство, дарованное им Богом. Тогда и советники нашего царя… убеждали и настоявали на том, чтобы он лично… выступил с крупными силами против перекопского правителя, воспользовавшись временем и очевидной божественной поддержкой, чтобы оказать помощь, уничтожить своих врагов, старообрядцев, и освободить множество пленников от многовековой неволи. Но наш царь не проявлял особого интереса к этому…»
Почему московские правители столь часто игнорировали подобные рекомендации? Предположим, русские цари не изучали «Повесть временных лет», и мудрость Мономаха оставалась для них недостижимым, скрытым знанием. В конечном счете, было бы несправедливо ожидать от политика глубоких исторических познаний. Однако, как подчёркивает Курбский, существуют советники.
Очевидно, они не читали «Повесть…», и название «Мономах» им было знакомо лишь в связи с головным убором, который, стоит отметить, не имел ничего общего с историческим Мономахом. Тем не менее, у них были зрение и слух, что позволяло им понимать целесообразность весенних походов после тяжелой зимы. В чем же заключается проблема?
Нам сложно дать ответ на этот вопрос. Наиболее вероятное объяснение заключается в том, что из-за ежегодного порабощения и гибели десятков тысяч людей, люди постепенно адаптируются и перестают обращать на это внимание.
Рассмотрим современный период: ежегодно в Соединенных Штатах около 50 тысяч человек умирает из-за выбросов выхлопных газов, а еще столько же – от выбросов электростанций. Однако, США не торопятся с запретом угля или ограничением автомобилей с двигателями внутреннего сгорания. Взглянем на Россию: у нас от ВИЧ умирают двадцать тысяч в год. При этом в 2015 году страна свернула клинические испытания вакцины от ВИЧ только потому, что пожалела считаных миллионов долларов на такие испытания.
Возникает вопрос: чем мы превосходим царя Ивана Васильевича? Вероятнее всего, ничем. Привычка к потерям и неспособность к гибкому мышлению по-прежнему приводят к гибели людей, будь то в эпоху XVI века или в наши дни. И хотя печенеги и половцы (даже после изменения названия последних на татары) на протяжении веков действительно разоряли Русь, без нашего попустительства этого бы не произошло.