Нам с детства твердили, что с 23 августа 1942 года и до конца месяца немецкая авиация уничтожила в Сталинграде от 40 тысяч до 200 тысяч человек. Об этом утверждали даже участники воздушных боев над городом и некоторые историки. Однако реальность оказалась иной: подобного события не происходило. Безусловно, в те дни произошла трагедия, но авиация не имела к ней отношения. Тем не менее, погибли десятки тысяч мирных жителей. Попробуем разобраться в произошедшем.
23 августа 1942 года самолеты, принадлежавшие восьмому авиакорпусу четвертого воздушного флота Германии, нанесли удар по жилым кварталам Сталинграда – в этом сходятся все источники, освещающие ход событий. С тем, что авианалеты продолжались и в последующие дни, согласны все. Однако на этом единогласие заканчивается, и дальнейшие события каждый описывает по-своему. Одни утверждают, что немецкая авиация бомбардировала город до 25 августа, другие – до 29-го числа. Но есть и более существенный вопрос: что же тогда случилось?
По общепринятой точке зрения, сформировавшейся в конце советской эпохи, произошли столкновения невиданного ранее размаха. На официальных мероприятиях упоминается цифра «более 40 тысяч погибших гражданских лиц». Маршал Пстыго, принимавший непосредственное участие в боевых действиях в сталинградском небе в августе 1942 года, в 2008-м утверждал, что погибли 200 тысяч.
Для сопоставления, убытки, возникшие в результате атомной бомбардировки Нагасаки в августе 1945 года — от 39 до 90 тысяч человек, то есть, в общем-то, даже меньше. А ведь в бомбе над Нагасаки взорвался плутоний, да еще с мощностью, равной 21 килотонне тротила. Опять же, некоторая часть жертв погибла от лучевой болезни, явно исключенной в сталинградских событиях. Выходит, немецкие удары по Сталинграду августа 1942 года по эффективности то ли сравнимы, то ли сильнее, чем атомная бомбардировка Нагасаки в августе 1945-го.
О том же свидетельствуют и рассказы тех, кто был причастен к событиям. В августе 1942 года маршал Василевский, представлявший Ставку на сталинградских фронтах, сообщал:
«23 и 24 августа противник подверг город наиболее интенсивной и масштабной бомбардировке, в которой были задействованы практически все силы его четвертого воздушного флота. Город был разрушен. Сталинград являлся крупным населенным пунктом, в котором проживало свыше 400 тысяч человек, и превратить его в руины всего за два дня возможно лишь в результате удара, сопоставимого по мощности с применением ядерного оружия.
Статистические данные и конкретные сведения создают историческую картину. Если в результате авиаударов за короткий период времени погибло от 40 до 200 тысяч человек, то это можно назвать беспрецедентной трагедией в истории человечества. Как мы ранее указывали, наибольшие потери от авианалетов в Европе за ограниченное время составили 25 тысяч человек в Дрездене в 1945 году. Учитывая масштаб произошедшего, закономерно возникают вопросы: почему население Сталинграда не было заранее вывезено из города? Почему советское руководство удерживало сотни тысяч горожан в месте, где противник мог устроить массовое уничтожение?
Согласно имеющимся документам, сведения о десятках тысяч погибших в результате авианалетов конца августа в Сталинграде не подтверждаются
Историк, специализирующийся на Второй мировой войне, как правило, относится с осторожностью к показаниям очевидцев. Это объясняется тем, что воспоминания участников боевых действий нередко искажаются личными переживаниями и эмоциями. К тому же, они часто фокусируются на деталях конкретных событий, не имея широкой картины происходящего. Поэтому для оценки масштаба потерь в результате немецких бомбардировок августа 1942 года показания Василевского, Пстыго или других участников не могут быть использованы напрямую; необходимы документальные подтверждения.
Серьезные сомнения вызывает отсутствие каких-либо свидетельств, указывающих на гибель 200, 40 или даже 10 тысяч жертв немецких бомбардировок. Если опираться на немецкие документы, то согласно сведениям восьмого авиакорпуса четвертого воздушного флота, под командованием Вольфрама фон Рихтгофена, 23 августа — ключевой день бомбардировок — немецкие войска на всем сталинградском направлении сделали всего 1600 самолето-вылетов и сбросили тысячу тонн бомб. В любой из последующих дней вылетов и бомб было куда меньше.
Обычно даже тысяча тонн бомб, а тем более две, три или пять, не приводила ко гибели 40 тысяч жителей города во время Второй мировой войны. Исключением стали бомбардировки Японии американскими войсками, использовавшими напалм, который легко воспламенял деревянные и бумажные постройки. Бомбы в те годы в основном сбрасывались с горизонтального полета, что снижало точность попадания. Например, во время Битвы за Британию немецкие бомбардировки, в ходе которых было сброшено 40 тысяч тонн взрывчатых веществ, привели к гибели 40 тысяч гражданских лиц – то есть, на каждую жертву приходилась тонна бомб. Это значительные показатели: западные союзники обрушили на города Германии 1,8 миллиона тонн бомб, но смогли убить не больше 353 тысяч немцев – более пяти тонн на одного убитого.
Возможно, в Сталинграде отсутствовали бомбоубежища, либо население не стремилось ими воспользоваться. Это утверждение подтверждается фактом неверно: к 15 апреля 1942 года, задолго до августовских бомбардировок, в Сталинграде уже имелось 66,3 километра открытых и закрытых трещин, предназначенных для укрытия гражданского населения. Помимо этого, было подготовлено 237 подвалов, функционировавших как убежища от отравляющих веществ и бомб, способных принять до 33 500 человек. Отношение населения к надвигающейся угрозе, а именно пренебрежение ею, действительно могло иметь место. Для опровержения этой гипотезы необходимо изучить советские архивные материалы.
В них ситуация представляется еще более необычной, чем описано в немецких документах. Прежде всего, 23 августа практически не выделяют из ударов 24-26 августа 1942 года. Многие документы вообще пишут «налеты 24-26 августа», не упоминая 23-е число, поскольку 23 августа немецкие налеты начались только в 16:18 и закончились уже к 19:00.
Кроме того, анализ представленных документов свидетельствует о невысокой точности немецких бомбардировок. Как отмечает директор крупного оборонного предприятия «Баррикады» Л. Гонор сообщал в Городской комитет обороны в закрытом отчете:
«В ходе бомбардировки на территории предприятия шестеро человек погибли, по предварительным сведениям, на завод было сброшено более 150 фуганых и свыше 2500 зажигательных бомб. Возможно, Гонор занижает количество жертв? Маловероятно: он также отмечает, что организованная ими переправа функционирует бесперебойно, обеспечивая транспортировку не только людей, но и более важное заводское имущество. Ему предстоит отчитаться об этом «более ценном имуществе завода» после завершения эвакуации, и директор это осознает. Он не стал бы заявлять, что бомбардировки не препятствуют эвакуации, если это не так, поскольку в условиях СССР 1942 года это могло поставить под угрозу его собственную безопасность.
Как примирить такие потери, когда на одного уничтоженного приходилось сотни бомб, с гибелью от тысячи-другой тонн немецких бомб 40–200 тысяч жителей Сталинграда?
Ответ на вопрос есть в Постановлением Сталинградского городского комитета обороны, номер 411-а от 27 августа. В нем утверждается: 24–27 августа 1942 года немцы бомбили шесть из восьми районов города, а погибших при этом — 1017 человек. Как мы уже отмечали, 23-е число отдельно никак не выделяли, его жертвы считали с остальными днями. По общим отчетам сталинградских городских властей, похоронными командами с 22 по 29 августа было захоронено 1816 человек.
Мы не считаем, что все погибшие идентифицированы: некоторые могли быть погребены под обломками в результате случайного взрыва бомбы. Однако, убрать тела, оказавшиеся на поверхности, подразделения не имели возможности. Летний климат Сталинграда делал невозможным отсутствие уборки умерших: даже без них он представлял собой территорию с высоким риском эпидемий, включая дизентерию (в том числе амебную), малярию и другие заболевания. В условиях жары тела разлагаются быстро, и рисковать, не убирая их, было возможно только в холодное время года.
Даже если допустить, что половина пострадавших от августовских бомбардировок немцев оказалась в укрытиях и не была зафиксирована похоронными бригадами, общее число погибших не превышает пяти тысяч человек. Ни двести, ни сорок, ни десять – число жертв не могло быть больше пяти тысяч. Нельзя говорить и о значительном разрушении города в результате этих налетов: вместе с сгоревшими в пожарах Сталинград потерял считаные тысячи строений. А всего их в городе было более 50 тысяч.
Да, эти показатели остаются весьма значительными. В ходе нападения на Ковентри в Великобритании немецким войскам удалось уничтожить лишь полтысячи. Цифра «менее пяти тысяч» вполне сопоставима с обычной результативностью бомбардировок городов во время Второй мировой войны. Она также соответствует показателям налетов на «Баррикады», где на одного уничтоженного приходилось более 400 бомб.
Безусловно, количество погибших в те дни под действием немецких бомб имеет значение. Статистические данные и конкретные факты позволяют составить объективную картину произошедшего. Если число жертв немецких бомбардировок было бы в десять раз меньше, чем заявленные 40 тысяч, то говорить о катастрофе масштаба ядерной бомбардировки Нагасаки было бы неуместно.
В чем заключалась суть трагедии, развернувшейся 23 августа 1942 года и в последующие дни
23 августа 1942 года ознаменовалось трагическими событиями. За день до этого немецкие войска выбрали слабозащищенный участок советской обороны в районе Дона, прикрытый ограниченным количеством сил одной стрелковой дивизии, и обрушили на него массированный удар несколькими дивизиями. В результате к 23-му числу противник создал на восточном берегу Дона плацдарм, откуда танки XIV корпуса начали наступление в направлении Волги, к северу от Сталинграда. Во второй половине дня 23 августа они вышли к Волге и установили над ней контроль.
Оценить важность произошедшего крайне сложно. По Волге осуществлялась транспортировка барж с нефтью из Баку, где в то время добывалось свыше 80% советской нефти. Других способов доставки не существовало: железнодорожное сообщение по Заволжью в тот период не работало, а железная дорога, направляющаяся на север от Сталинграда, также была нарушена тем же немецким наступлением.
После этого немцы намеревались овладеть городом силами пехоты, практически без применения танков. Гитлер летом 1942 года резко осуждал военных за использование бронетехники в городских условиях, где они несли значительные потери, так как это не позволяло реализовать главное достоинство танков – их маневренность.
Произошедшее спровоцировало острую реакцию советского руководства. Командование Сталинградским фронтом распорядилось взорвать понтонный мост через Волгу, который имел большое значение для обеспечения города. Сталин немедленно потребовал от командования фронта организовать контратаку против немецкого клина, продвигавшегося к Волге, и ликвидировать его. Он также подчеркнул: «У вас достаточно ресурсов для уничтожения противника, прорвавшегося вперёд».
Данное утверждение точно соответствует действительности: на сталинградском направлении Красная армия располагала значительными силами. Эти силы были сосредоточены с самого начала битвы, еще в середине июля 1942 года, когда И.В. Сталин, беседуя с руководством Сталинградского фронта, констатировал наличие «более 900 танков» на передовой – это превышало танковый парк противника.
Проблема заключалась в том, что командование советского фронта не смогло предвидеть направление главного удара немецких войск. Основные силы были сосредоточены значительно южнее, где не действовал немецкий XIV танковый корпус. В результате, быстрое продвижение в прорыв противника оказалось невозможным, поскольку необходимые резервы находились в другом районе.
Появилась ощутимая опасность потери Волги — ключевого пути доставки нефти в центральные регионы страны, а также сталинградских предприятий. К середине лета 1942 года сталинградский тракторный завод выпускал больше танков Т-34, чем любой другой завод в Советском Союзе.
Тяжесть кризиса была настолько велика, что 26 августа Сталин отстранил Жукова от должности командующего Западным фронтом (он занимал этот пост с октября 1941 года) и назначил его представителем Ставки на Сталинградском направлении. Перевод Жукова на тот или иной фронт с осени 1941 года являлся очевидным признаком серьезного провала, который уже произошел и который требовал немедленного исправления. Именно таким образом Жуков стал командиром Ленинградского фронта в сентябре 1941 года, а затем Западного – в октябре. В первом случае Сталин испытывал опасения по поводу потери Ленинграда, во втором – Москвы.
Жуков прибыл на Сталинградский фронт лишь 29 августа. Немедленно улучшить ситуацию ему не удалось. Действительно, в Сталинград было сосредоточено значительное количество сил, что позволило отразить немецкие атаки на большую часть города. Однако основную массу войск советское командование держало за пределами города – к северу от него. Задача этой группировки заключалась не в непосредственной обороне Сталинграда, а в продолжении попыток окружить немецкий выступ, устремленный к Волге, тем самым перехватив коммуникационные пути, расположенные в этом направлении.
В результате немецкого наступления 23 августа погибли десятки тысяч гражданских лиц
Операции по прорыву немецкой обороны предпринимались с конца августа и продолжались до 20-х чисел октября 1942 года. В результате этих действий советские войска несли значительные потери, однако добиться успеха не удалось. Жуков постоянно и строго критиковал командующих армиями и фронтами, выступая в роли представителя Ставки, но не имел возможности непосредственно руководить ими: такая задача возлагалась на командира Сталинградского фронта, и Жукова на эту должность не назначили.
Осознав неэффективность попыток прорыва немецкого клинка, Жуков и Василевский пришли к мнению о необходимости поиска альтернативного подхода. Речь шла о плане под кодовым названием «Уран». Согласно этому плану, предполагалось отказаться от наступления на немецкий клин в направлении Волги и нанести удар по флангам противника, расположенным на расстоянии примерно в сто километров к северу и югу, где оборону держали преимущественно румынские части. Суть задумки заключалась в том, что румынские войска значительно уступали в боевой мощи как немецким, так и советским.
Реализация плана, предложенного Жуковым и Василевским, оказалась успешной: румынская армия нанесла существенное поражение противнику, что позволило отрезать немецкую шестую армию от линий снабжения и спустя десять недель полностью уничтожить е.
Несмотря на это, трагические события, произошедшие в конце августа 1942 года, имели серьезные последствия. Население Сталинграда оказалось в окружении, откуда было затруднительно выбраться: немецкая авиация постоянно подвергала бомбардировкам места переправы и суда, осуществляющие эвакуацию. Неудивительно, что не все мирные жители, ставшие свидетелями таких налетов, решались на пересечение.
В конце концов, значительная доля населения, сформировавшаяся под влиянием антисоветских настроений, распространенных в СССР ждала прихода немцев как некоей позитивной силы. Разумеется, сами немцы после своего прихода быстро и предметно объяснили ждавшим, как жестоко они ошибались. Но было поздно: эвакуироваться те уже не могли.
В результате начавшихся в городе ожесточенных боев, значительное число мирных жителей оказалось там. Артиллерийские и авиационные удары противника привели к серьезным потерям среди них. Советский историк Самсонов еще в конце 1980-х по документам партийного архива Волгоградской области установил, что в нём погибло свыше 40 тысяч горожан. Речь, конечно, не идет о конце лета 1942 года, а о периоде, охватывающем почти полугода, красная армия освободила город в период с августа по февраль 1943 года. Именно в этот промежуток времени произошло постепенное разрушение Сталинграда. До начала сентябрьского наступления на город большая часть зданий все еще оставалась неповрежденной.
Неверно истолкованная в прессе и даже среди некоторых историков, эта цифра, предоставленная Самсоновым, стала источником мифа о «40 тысячах погибших от бомбардировок». Основная масса жертв погибла не в результате авиаударов, а в ходе уличных боев. Однако это не умаляет масштаба трагедии, постигшей город на Волге.
Однако это влияет на ее характеристики. Утверждение о запоздалой эвакуации мирных жителей теряет логику, если проанализировать причины, побудившие к ее проведению. Прямой причиной не были авиаудары, а наземное наступление немецких войск, прервавших железнодорожное сообщение и судоходство по Волге. Без этого действия сама эвакуация была бы не столь значима: в городе существовали продовольственные резервы, достаточные для обеспечения населения.
До 23 августа 1942 года Сталинград не подвергался массированным бомбардировкам немецкой авиации, и это было обусловлено рядом факторов. В данном районе было задействовано менее тысячи боеспособных самолетов, которые испытывали высокую нагрузку. Эти самолеты использовались для нанесения ударов по передовым позициям советских войск, поддерживая наступление пехоты и танковых подразделений. Не было бы логичным сосредотачивать столь значительное количество самолето-вылетов на Сталинграде, если бы это не способствовало облегчению задачи наземным войскам по его захвату.
Возможность захвата территории появилась лишь после наземной операции немецких войск 22-23 августа. Соответственно, до этого момента и проведение массовой эвакуации было нецелесообразным.
По-видимому, не столь важно, когда следовало начать эвакуацию и какое число жертв было в августе 1942 года. Однако это не так. Восприятие истории в искаженном свете не лучше, чем идеализация. Если мы предположим, что немецкие обычные бомбардировки приводили к большим потерям, чем американское ядерное оружие, мы не сможем понять, что стало определяющей катастрофой ключевого сражения Второй мировой войны.
Рассуждать о том, что Сталинград понес потери, сопоставимые с последствиями атомной бомбардировки, из-за задержек при эвакуации и недостатка бомбоубежищ для мирных жителей, означает подвергнуть сомнению разумность действий наших предков. Если мы будем придерживаться подобного подхода, мы не сможем понять, почему они одержали победу как в Сталинградской битве, так и в войне в целом.