В настоящее время средства массовой информации широко применяют понятие «гибридная война», нередко представляя его как характерную черту «войны нового типа». Но насколько оправдан такой взгляд? Обладает ли этот термин научной обоснованностью или же это один из множества пропагандистских конструкций?
Что это такое?
Гибридная война – это понятие, которое описывает форму враждебных действий, при которой нападающий не использует традиционное военное вторжение, а стремится к победе посредством сочетания диверсий и предоставления ресурсов повстанческим группировкам. К этому же типу действий можно отнести и кибервойны В XXI веке в условиях гибридной войны сторона, осуществляющая агрессию, последовательно отрицает своё участие в боевых действиях. Такой подход, представляющий собой «ограниченную» войну, позволяет инициаторам конфликта, в теории, поддерживать его на протяжении длительного периода: их финансовые затраты и потери среди личного состава будут значительно ниже, чем при ведении классической войны.
«Гибридная война» — понятие, появившееся совсем недавно. Использовать его стали в начале XXI века. Авторами формулировки стали американские военные публицисты Джеймс Мэттис и Френк Хоффман в их статье Будущие войны: наступление гибридных конфликтов , в 2005 году была опубликована соответствующая работа. Впоследствии Хоффман подчеркнул, что, по его оценке, в гибридных конфликтах нетрадиционные элементы, такие как партизанские формирования, играют ключевую роль, в отличие от обычных военных действий, где их задача, главным образом, заключается в отвлечении сил противника. Таким образом, в соответствии с современными взглядами, гибридная война объединяет традиционные военные приемы, партизанскую деятельность и инновационные информационные технологии.
Из древности в наши дни
Если допустить, что понятие «гибридная война» обосновано, то ключевой вопрос заключается в следующем: можно ли считать её образцом «войны нового поколения», или подобные явления наблюдались и в прошлом?
С большой долей уверенности можно утверждать, что аналогичные методы применялись ещё в древности. Соперники не всегда вступали в открытые столкновения, предпочитая использовать обманные маневры, когда это представлялось возможным. Вспомним Пелопонесскую войну (431–404 гг. до н. э.) произошла война между Афинами и их союзниками и коалицией, которую возглавила Спарта. Афиняне взяли город Пилос всего в 70 км от Спарты в надежде на восстание спартанских рабов- илотов, что открыло бы для союза, возглавляемого Афинами, возможности для ведения того, что сегодня принято называть «гибридной войной». По мнению других специалистов, признаки такой войны можно обнаружить в германских войнах древнеримского императора Августа (12 г. до н. э. — 12 г. н. э.). Этот период характеризовался сочетанием открытых военных действий, диверсионно-разведывательных операций и провокаций, организованных римлянами, а также их дипломатических мер, которые были направлены на разделение и ослабление противника. В качестве примера классической тактики отравления источников воды некоторые ученые называют проявлениями гибридной войны. В целом, древний мир отличался большим разнообразием военных стратегий, схожих с современными гибридными войнами».
В период 1930-х годов в Испании особенно заметно проявились черты, характерные для гибридных военных действий. Конфликт 1936–1939 годов стал одним из самых кровавых гражданских войн минувшего века. При этом как Советский Союз, поддерживавший Испанскую Республику, так и Германия, поддерживавшая Франсиско Франко, в ходе конфликта применялись «гибридные» технологии. В боевых действиях участвовали не только испанцы. На стороне Франко находилось 150 тысяч итальянцев, 50 тысяч немцев, 20 тысяч португальцев, а также нацисты из различных других стран. Германия направила военно-авиационное подразделение «Легион “Кондор”» общей численностью 5,5 тыс. военнослужащих. СССР, как уже говорилось, тоже не оставался в тени. Противникам Франко Советы поставили 648 разных самолетов, 347 легких танков, 1186 артиллерийских орудий и многое другое. В боевых действиях на стороне Испанской республики поучаствовали более 2 тыс. граждан СССР, в том числе 772 военных летчика. Война в Испании, кстати, очень показательна в плане того, как меняются методы и рычаги влияния. Если сначала Советский Союз оказывал пассивную помощь и вообще хотел дистанцироваться от войны, то после 1937 года де-факто стал одним из полноценных участников конфликта.
Подводя итог, элементы, которые сегодня описывают как «гибридную войну», присутствовали на протяжении всей истории человечества. Просто раньше они назывались иначе. Вмешательство сильных государств в дела более слабых нельзя считать «войной нового поколения»: оно, как мы уже отметили, происходило всегда. В одних случаях оно проявлялось более интенсивно, в других – менее. Поэтому считать термин «гибридная война» научным также не следует. Он не подразумевает использование принципиально новых технологий в боевых действиях. В широком смысле, это лишь еще один пропагандистский прием, активно используемый средствами массовой информации.
Мнение
Чтобы получить разъяснения по этому вопросу, мы запросили комментарий у историка, востоковеда и главного редактора онлайн-издания Asia.in.UA Андрею Попову.
«“Гибридная война» в последние годы занимает лидирующую позицию в освещении большинства средств массовой информации, однако немногие смогут дать точное определение этого понятия. Этот термин часто используют для обозначения перехода к новому формату военных конфликтов, хотя это утверждение представляется необоснованным: природа человека неизменна – мотивы остаются прежними, меняются лишь применяемые средства.
Проблема заключается в том, что специалисты по-разному интерпретируют этот термин. Для кого-то «гибридная война» представляет собой сочетание «симметричной» и “ ассиметричной” использование тактики, подразумевающей применение как регулярных сил, так и партизанских формирований в ходе боевых операций, а также задействование гибридных подразделений (объединяющих элементы различных родов войск) или техники, не является чем-то принципиально новым. История XX века демонстрирует, что подобные войны были распространены.
Для многих этот термин имеет в первую очередь идеологическую и информационную коннотацию, подразумевая, что «гибридной» можно считать только ту войну, которая разворачивается не только на физическом фронте, но и в информационном поле, в средствах массовой информации и социальных сетях, с использованием автоматизированных аккаунтов и провокаторов. Иными словами, битва ведется в сознании людей.
В то время как концепция гибридных войск и техники относительно ясна (с учетом развития технологий, подобные решения неизбежно будут появляться), второе значение термина нуждается в разъяснении. Означает ли “гибридный конфликт” противостояние двух враждующих идеологий или пропагандистских структур, осуществляемое посредством всех доступных средств, но без формального объявления войны? Если опираться на клише, распространенные в СМИ, и на мнения известных «экспертов», то можно (и даже необходимо — аудитория так считает).
Более детальный анализ показывает, что большинство крупных военных столкновений в истории, возникших из-за идеологических разногласий, по сути являлись «гибридными». Подтверждений этому множество.
Рассмотрим войны Древнего Рима против варваров. Без формального объявления войны, посредством жрецов и посланников, Рим стремился к реализации своих целей, используя не только силу, но и экономическое влияние. Византия, в свою очередь, делала акцент на христианстве как на идеологической основе в противостоянии с сасанидами, а затем и арабами.
Если бы в то время существовали социальные сети, римляне наверняка использовали бы их для привлечения на свою сторону широкие слои варваров. Также, практика подкупа, как сейчас говорят, влиятельных лиц, лидеров ( лидеров общественного мнения), применялся и тогда массово. Все это входит в понятие “мягкой силы”, которая широко применялась римлянами по принципу “разделяй и властвуй”. Говорите, “гибридная война” — новейшая “разработка”? Цезарь бы с вами не согласился.
Другой пример, относящийся к периоду противостояния СССР и США холодной войны. Объявление войны не последовало, однако противостояние, основанное на пропаганде и подкупе, с применением передовых технологий в сфере информации – от радио и газет до телевидения и компьютеров – имело место. Даже спутниковые технологии использовались. Означает ли это, что холодная война также была «гибридной», подобно Корейской, Вьетнамской и ряду других конфликтов?
Продолжим говорить о противостоянии ИГИЛ и его многочисленных соперников. Сирию и Ирак нередко называют примером «гибридной войны», однако в чем заключается принципиальное отличие этого конфликта от войны СССР и США с Талибаном в Афганистане? Подобная тактика была заимствована различными исламскими повстанцами еще во времена арабских завоеваний и впоследствии применялась повсеместно. Шииты и салафиты ведут эту “гибридную войну” веками.
Раньше они не применяли социальные сети или интернет-издания, предпочитая опираться на обычных проповедников и лояльных вождей на территории соперника. Очевидно, что триумф ИГИЛ зиждется на многолетних традициях, доведенных до наивысшей степени благодаря современным технологиям.
Фактором, обеспечивающим успех ИГИЛ, является привлечение широких слоев мусульман, испытывающих неудовлетворение существующим миропорядком, посредством использования современных информационных технологий, а также подготовка новых сторонников высококвалифицированными командирами. Зачастую это бывшие бойцы, лояльные Саддаму Хусейну, не принявшие поражения и доминирование шиитов в Ираке, или же выходцы из Афганистана, Чечни, Пакистана – регионов, где они ранее использовали свои навыки в локальных вооруженных столкновениях.
“В настоящее время международные конфликты, которые происходят без официального объявления войны, нередко характеризуются как «гибридные», а порой сопровождаются заявлением о начале военных действий. В качестве примера — российско-грузинская война 2008-го года или последняя гражданская война в Йемене.
Многие сегодня описывают даже ситуацию с Катаром как реакцию на действия Дохи. Якобы это ответ на стремление Дохи изменить сложившийся порядок вещей в арабском мире посредством своего основного средства коммуникации – телеканала «Аль-Джазира», а также на попытки повлиять на стоимость нефти и газа, ведь подобный сценарий ранее был реализован с Ливией…
Сделанный на основании всего вышесказанного вывод заключается в том, что концепция «гибридной войны» создана искусственно, являясь частью противостояния пропагандистов и публицистов. Это не следствие принципиального изменения характера войны и, шире, международных конфликтов как феномена. Действительно, арсенал средств, используемых в военных действиях, расширился с древнейших времен, однако цели и задачи остались прежними.
“Использование термина «гибридные» разговоры уместно лишь в политических ток-шоу, но не подходит для серьезных аудиторий. Современный терминологический аппарат не предполагает использование размытых формулировок, требующих дополнительных уточнений. Если термин “гибридной войны” и используется, то только для описания симметричной или ассиметричной войны с применением новых технологий на поле боя, а не в широком смысле, иначе это будет являться пропагандой, а не аналитикой».