Восемьдесят лет назад, 27 января 1944 года, завершилась блокада Ленинграда. Она продолжалась 872 дня, и за это время от голода погибло около 1,09 миллиона жителей города. Это стало крупнейшей в истории человечества гуманитарной трагедией, постигшей город. Для сопоставления можно отметить, что от стратегических бомбардировок в Западной Европе погибло в два раза меньше мирных жителей. Что послужило причинами ленинградской катастрофы? Было ли возможно предотвратить эти события? Можно ли было улучшить снабжение блокадников, чтобы сократить число жертв? Или снять блокаду военным путем до января 1944 года?
В советский период количество погибших во время блокады Ленинграда определялось исходя из данных учета смертей, вызванных голодом (0,632 миллиона) и разрушениями от снарядов, бомб (0,017 миллиона). Такой подход был несостоятельным, поскольку в городе, испытывавшем дефицит топлива и не имевшем функционирующих водоканал, не работали системы канализации и водоснабжения. Дизентерия и другие болезни уносили жизни ослабленных голодом людей гораздо легче, чем это происходило обычно. В результате значительная доля жертв была отнесена к смертям от болезней.
Существовали и другие статистические ошибки, однако к 2020 году прокуратура Санкт-Петербурга собрала достаточно информации для определения количества жертв в 1,09 миллиона. Из них десятки тысяч человек стали жертвами обстрелов и бомбардировок, остальные скончались от голода. Это был не только самый масштабный голод, когда-либо произошедший в населенном пункте, но и, в целом, крупнейшая в истории гуманитарная катастрофа, развернувшаяся в одном городе Homo sapiens. Не имеет значения, какой именно город, будь то Лондон, Берлин, Дрезден, Токио или же Хиросима и Нагасаки, мы выберем для сравнения с блокадой: количество погибших в любом случае будет на один-два порядка ниже.
Масштаб трагедии, беспрецедентный, как мы надеемся, и в дальнейшем, порождает вопросы у мирового сообщества. Очевидно, что причиной послужило некое уникальное сочетание обстоятельств. Что именно стало причиной и можно ли было предотвратить произошедшее?
Решение одного человека
В 2014 году телеканал «Дождь» [признан иноагентом] задал еще один вопрос и даже предпринял попытку провести опрос на эту тему: «Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?» Как ни странно, телеканал не был первым, кто его поставил, — в конце 1990-х, общаясь с нередкими тогда в России сторонниками нацистских идей, автор слышал практически идентичные: мол, достаточно было капитулировать, и голодных смертей в городе на Неве не случилось бы. И надо признать, что если не понимать ситуацию, сложившуюся в то время, то такая точка зрения может показаться логичной.
Однако изучение документов, связанных с военными действиями, демонстрирует, что сама постановка вопроса лишена смысла. В самом деле, согласно плану «Барбаросса», Ленинград предполагалось взять под контроль. Вместе с тем, в процессе реализации плана, позиция Гитлера претерпевала изменения. В середине сентября 1941 года немецкое командование получило от него новые, более детальные директивы. Вот цитата из директивы штаба военно-морских сил Германии об уничтожении Ленинграда:
«2. Гитлер принял решение о полном уничтожении города Санкт-Петербурга. После поражения Советского Союза этот крупный населённый пункт утратил своё значение…
Верховное главнокомандование вооруженных сил было проинформировано о предыдущих требованиях немецкого военно-морского флота, касающихся сохранения объектов судостроения, портовой инфраструктуры и других сооружений, имеющих значение для военно-морского флота. Однако, учитывая общую политику, принятую в отношении Петербурга, их выполнение не представляется возможным.
планируется окружить город плотным кольцом и уничтожить его артиллерийским огнем различного калибра и постоянными бомбардировками с воздуха.
В случае, если сложившаяся в городе обстановка приведет к просьбам о предоставлении помощи, они не будут удовлетворены. Решение вопросов, касающихся проживания населения в городе и обеспечения его продовольствием, не входит в наши задачи и не может быть реализовано. В этой войне, которая ведется за выживание, мы не видим необходимости в сохранении даже части населения».
Несмотря на стремление военно-морского флота нацистской Германии сохранить верфи и порт, желание Гитлера уничтожить город вместе с его жителями оказалось настолько сильным, что просьбы о сдержанности, предполагавшие сохранение хотя бы имущества и скота, остались без внимания.
Нацистская идеология изначально отрицала само существование русских. Согласно позднейшим высказываниям Гитлера, зафиксированным в «Застольных беседах», допустимо было сохранить лишь часть населения в качестве сельского, которое не следует обучать математике, выходящей за рамки шестисот, но необходимо стимулировать к частому использованию контрацепции и абортам.
Разумеется, двухмиллионный город с богатой историей не мог быть включен в подобную концепцию «полезных русских». В связи с этим, если бы советскому руководству, столкнувшись с голодом, пришла в голову мысль сдать Ленинград, немцы бы просто окружили город и сравняли бы его с землей, уничтожив 100 процентов тех, кто находился в нем на начало блокады.
В этом случае погибли бы все 2,44 миллиона человек (среди них 0,593 миллиона детей), бывших в городе на 4 сентября 1941 года, перед началом блокады. Что на 1,35 миллиона человек больше, чем погибло в нашем варианте истории.
Ответ на вопрос, заданный телеканалом «Дождь», можно сформулировать следующим образом: если бы Ленинград был сдан, то ради спасения сотен тысяч человек пришлось бы понести потерю миллионов, что значительно превысило бы реальные последствия».
Как могло произойти подобное и существовала ли возможность предотвратить блокаду?
Ленинград располагался на значительном расстоянии от границы, и, следовательно, противник не мог бы достичь его без серьезных просчетов в оборонительных операциях приграничных фронтов, прежде всего Северо-Западного фронта, который стремительно утратил Прибалтику. Даже после этого для защиты оставались довольно значительные силы – на 23 августа 1941 года Ленинградский фронт по численности личного состава был сопоставим с силами немецкой группы армий «Север». Однако трудность заключалась не только в недостаточном количестве танков и исправных самолетов у этих войск. Главным критическим фактором была нехватка опытных командующих фронтов.
Уже по карте боевых действий видно, что советские войска распределили свои силы недостаточно эффективно, что привело к чрезмерному растягиванию оборонительной линии. В результате, немецкие войска, концентрируя силы в определенных направлениях, получали значительное численное преимущество по сравнению с общим положением сил на фронте.
В нормальных условиях защищающиеся наблюдают за действиями противника и сосредотачивают собственные силы против основных ударов врага. Однако для этого необходимо чёткое представление о возможных направлениях наступления противника, а также своевременную информацию от разведки. Командующий Ленинградским фронтом М. Попов не обладал ни одним из этих качеств. Он был отстранён от должности 5 сентября 1941 года и заменён Ворошиловым, однако его результаты оказались не лучше. После этого, 13 сентября, на место Ворошилова в Ленинград прибыл Жуков — первый компетентный командующий фронтом на данном направлении.
Несмотря на странные обстоятельства, руководство группы армий «Север» до 20 сентября не было проинформировано о том, что штурм Ленинграда не планируется, и продолжало активные действия по его захвату. Наступление на Шлиссельбург, начавшееся 8 сентября 1941 года и положившее начало блокаде Ленинграда, не считалось ключевым этапом – основные немецкие соединения по-прежнему были сосредоточены на попытках взять город.
Имея более четкое понимание приоритетов Берлина, группа армий могла бы более целесообразно распределить силы, направив их к востоку от города. Это позволило бы сразу после Шлиссельбурга отбросить недостаточно укрепленную советскую 54-ю армию на восток, заняв Новую Ладогу и Волхов. Однако подобный сценарий имел бы серьезные последствия: снабжение Ленинграда стало бы возможным только по значительно более протяженной линии, проходящей через Ладожское озеро, и число жертв среди мирного населения возросло бы.
После того, как 13 сентября 1941 года Жуков принял командование, он сосредоточил войска на основных участках немецкого наступления, что не позволило противнику добиться дальнейших успехов в наступлении непосредственно под городом. Однако предпринятые советской стороной попытки освободить город, начавшиеся сразу же, 10 сентября 1941 года, не увенчались успехом.
Для оценки значимости принятых в тот период управленческих решений необходимо вернуться к обстоятельствам установления блокады, а именно к захвату Шлиссельбурга. Генерал Кулик, командующий 54-й армией, который находился в подчинении не у Жукова, а напрямую у Ставки (сама концепция управления войсками на таком расстоянии, безусловно, вызывает вопросы), так описывает взятие Шлиссельбурга:
«Захват Шлиссельбурга следует рассматривать как результат дезинформации и некомпетентности высших должностных лиц, не знакомых с реальной обстановкой. Они заверили меня, что в этом районе все в порядке, однако я, в период сосредоточения армии, не имел возможности выехать на место и полагался на штаб 48-й армии и ее командующего, которые, как я рассчитывал, не позволят противнику продвинуться в направлении Шлиссельбурга. В то время я был полностью занят организацией перегруппировки для захвата станции Мга. Я мог бы выделить одну стрелковую дивизию, которая бы предотвратила захват Шлиссельбурга».
Можно с уверенностью утверждать, что если бы Ставка направила войска под командованием Жукова на Ленинградское направление в августе 1941 года, а не 13 сентября, блокады города не произошло бы. Там, где Жуков командовал фронтом в 1941 году, ему успешно удавалось сосредочивать усилия и сдерживать противника, не позволяя немцам достигать намеченных оперативных целей. Однако, позиция Ставки была понятна: в августе 1941 года у нее не было представления о том, что командование Ленинградского фронта настолько неэффективно, и что, несмотря на значительные силы (к 13 сентября их было меньше, чем в августе у его предшественников), оно не сможет остановить вермахт на подступах к городу.
Действительно ли существовала возможность более эффективного обеспечения города продовольствием, чтобы избежать миллионов смертей от голода
На первый взгляд, сам по себе захват Шлиссельбурга не должен был вызвать голод. Ладога с I тысячелетия нашей эры являлась важной водной магистралью. Что же препятствовало снабжению города по этому пути? Существовала определенная причина: в мирное время судоходство проходило через тот же Шлиссельбург, используя систему каналов. Транспортировка осуществлялась преимущественно на баржах, буксируемых небольшим количеством самоходных судов на Ладоге. Их количества было достаточно, пока баржи передвигали по каналам, защищенным от волн.
Переправа через озеро осенью, когда вода была неспокойной, усложняла передвижение барж. Это приводило к увеличению протяженности маршрута и снижению средней скорости. К тому же, на берегу Ладоги со стороны Ленинграда отсутствовали портовые сооружения, поэтому их приходилось возводить в импровизированном порядке прямо осенью 1941 года. Ураганы уже в октябре стали нарушать судоходство, а в ноябре их сменил лед – он затруднял плавание, но еще не позволял передвигаться по нему из-за недостаточной толщины.
Это указывало на то, что оперативная доставка значительного количества продовольствия в город была невозможна. За осень 1941 года по железной дороге доставили 45 тысяч тонн продуктов питания, что превышало объем любых других грузов. Обратные рейсы использовались для эвакуации людей. Однако для города, в котором проживало около двух миллионов человек – такое количество, которое оставалось из-за ограниченных возможностей эвакуации при импровизированной логистике – это было крайне незначительное количество.
Для обеспечения полноценного питания, исключающего голод и слабость, подвергающую человека повышенной уязвимости к болезням, требовалось около килограмма продовольствия в день на человека. Таким образом, для удовлетворения потребности в двух тысячах тонн продовольствия в сутки, поставки после 8 сентября и до конца года должны были составить приблизительно 220 тысяч тонн (стоит напомнить, что только муки до 11 сентября 1941 года в городе расходовали 2100 тонн в сутки). Фактически, объемы поставок были меньше (например, с 20 ноября поступило всего 510 тонн муки).
Наивысшая точка блокады Ленинграда пришлась на период с октября 1941 года и продолжалась до весны 1942 года (после чего частота смертей снизилась, поскольку возобновились водные перевозки). В частности, именно осенью 1941 года прекращение водной навигации из-за штормов и ледяного покрова оставило город полностью зависимым от воздушного снабжения. Однако, для выполнения этих перевозок было задействовано всего несколько десятков самолетов ПС-84 (советской модификации «Дугласа» DC-3). Впоследствии им на подмогу направили еще несколько десятков ТБ-3, изначально предназначенных для бомбардировочных задач. В результате, за 1941 год по воздуху в Ленинград было доставлено всего 5 тысяч тонн продовольствия.
Возникает вопрос: действительно ли СССР, располагавший к началу войны десятками тысяч самолетов, не мог направить больше транспортных машин в Ленинград? В принципе, к концу 1941 года советские предприятия изготовили около трехсот самолетов ПС-84. Однако, на практике это оказалось невозможным. Многие из них не могли быть оперативно переброшены в этот регион, а другие были задействованы в срочных транспортных заданиях в других районах – боевые действия велись на обширном фронте протяженностью в две тысячи километров. Несмотря на то, что у противника было немного самолетов, их летчики, благодаря более эффективной организации авиации, совершали больше вылетов, чем советские, что приводило к быстрому уничтожению многих только что выпущенных ПС-84.
Помимо этого, для работы ПС-84 требовались взлетно-посадочные полосы длиной примерно в километр. Непосредственно вблизи осажденного города таких не существовало, поэтому транспортные самолеты осуществляли перелеты не по наиболее короткому маршруту, протяженностью в сто километров, между Новой Ладогой и Ленинградом, а из гораздо более удаленных местностей – из Хвойной, а иногда и из Вологды (находящихся в сотнях километров).
Кроме того, рейсы самолетов ПС-84 осуществлялись исключительно в светлое время суток. Местные жители знают, что осенью и зимой в этом районе очень мало часов с хорошей видимостью. Более того, днем активно действовали немецкие истребители, которые постоянно уничтожали или выводили из строя советские воздушные суда. Ночные полеты были запрещены из-за опасений, что немецкие бомбардировщики смогут прорваться к городу, используя заранее согласованные с противовоздушной обороной свободные коридоры.
В основном это были необоснованные тревоги. Легко понять, что без информации о времени прибытия караванов ПС-84 немцы не могли организовать ночное воздушное патрулирование. Ожидая «свободного коридора» из неизвестного направления и в неизвестное время, они бы бесполезно тратили значительное количество боевых вылетов. Поэтому осенью 1942 года в Ленинград начались ночные полеты в ограниченном объеме — и они не выявили ожидаемых трудностей.
Если бы ночные перелеты самолетов, осуществляющих снабжение, были разрешены осенью 1941 года, в самые трудные два месяца, когда выдача хлеба в городе сократилась до 100 граммов на человека, ПС-84 могли бы доставить не пять тысяч тонн продовольствия, а приблизительно 12 тысяч. Это стало известно благодаря редким случаям сплошной облачности в ноябре, когда эти самолеты могли летать без помех со стороны немецкой авиации (истребители неэффективны в таких условиях). В такие дни удавалось доставлять до 216 тонн продовольствия.
Это могло лишь немного уменьшить масштабы голода, но не устранить его полностью. И 100, и 200 тонн продовольствия в день оказываются недостаточными для обеспечения двух миллионов человек. Значительное снижение числа жертв стало бы возможным при условии доставки хотя бы нескольких сотен тонн в сутки или тысячи-двух.
Действительно ли это могло произойти? Теоретически – да. Еще в 1935 году в Советском Союзе был разработан деревянный самолет САМ-5, оснащенный двигателем и имевший стоимость, соответствующую У-2, но при этом обладавший скоростью, превышающей ее в полтора раза, и способный перевозить полезную нагрузку в 400 килограммов (или пятерых пассажиров). В период с 1935 по 1940 год в СССР было произведено более 9100 самолетов с двигателем, аналогичным двигателю У-2. Ничто не препятствовало тому, чтобы вместо них была выпущена модель САМ-5.
Принимая во внимание, что четыре подобных самолета, благодаря большей производительности на единицу времени, могли заменить один ПС-84 (и при этом использовать короткие взлетно-посадочные полосы), они способны обеспечить стабильный воздушный мост. На линии Ленинград — Новая Ладога такой самолет мог бы доставлять около двух тонн грузов за одну ночь. Таким образом, всего тысяча таких машин могла бы обеспечить Ленинград продовольствием.
Это оставалось лишь теоретической возможностью. В реальности конструктор САМ-5 уступил место Яковлеву, который уже разрабатывал свой серийный самолет, предназначенный для двигателя М-11. Да, он уступал САМ-5 в скорости и имел меньшую грузоподъемность, но это был его собственный проект, а не заимствованный. Поэтому, когда Сталин задал вопрос о консультации по авиации… тот ответил, самолет [САМ-5-2 бис] производит хорошее впечатление, однако качество его внешней отделки оставляет желать лучшего».
К 1941 году наиболее удачным легким транспортным самолетом в СССР являлся У-2, разработанный еще в 1928 году. Он перевозил в единицу времени в четыре раза меньше груза, чем САМ-5. Создание воздушного моста с его участием было практически невозможно. Внутренние интриги 1930-х годов, к сожалению, привели к гибели миллиона человек.
Несмотря на это, некоторые ошибки можно было избежать даже в сложившихся обстоятельствах. Существенная ошибка в обеспечении Ленинграда произошла значительно позже роковой для города осени 1941 года. В частности, в период озерной навигации 1942 года по Ладоге было транспортировано 310 тысяч тонн промышленного оборудования и другого имущества, необходимого для оборонной промышленности, поскольку в осажденном городе оно не использовалось.
С логической точки зрения, гораздо более целесообразным было бы транспортировать людей вместо оборудования. Очевидно, что 0,3 миллиона тонн грузоподъемности хватило бы для эвакуации всего мирного населения из города. В этом случае в осажденном Ленинграде снизилась бы потребность в продуктах питания, и неблагоприятное питание не сопровождало бы жителей до окончания блокады.
Почему это не было предпринято? В документах отсутствует четкое объяснение. Однако там не содержится и другого: не прослеживается понимание руководством осажденного города о том, что даже осенью 1942 года (а также весной 1943 года и в последующий период) смертность на одного жителя, с учетом возрастных групп, в Ленинграде оставалась значительно выше показателей лета 1941 года.
Согласно информации, предоставленной местными властями, число умерших (включая зарегистрированных голодающих) достигло уровня, существовавшего до войны, уже в конце 1942 года. Однако к тому времени население города значительно сократилось из-за эвакуации, что делало абсолютные показатели вводящими в заблуждение.
В настоящее время хорошо известно, что значительное число смертей, вызванных болезнями на фоне недоедания, обусловлено непосредственно голодом (недостаточное питание снижает способность организма противостоять инфекциям). В 1940-х годах даже ученые мало знали об этом явлении в количественном выражении, и, вероятно, оно было недостаточно понятно ленинградским руководителям
Сталин лично курировал решение проблем, связанных с блокадой Ленинграда: с осени 1941 года на документах, касающихся воздушного снабжения и установленных норм поставок, можно найти его пометки и подписи. Анализ записей его бесед с фронтовыми командирами показывает, что начиная с сентября 1941 года он постоянно побуждал их, порой используя прямые угрозы, к наступлению с целью прорыва блокады. Значительные силы были сосредоточены для нужд Ленинградского и Волховского фронтов, а также высокий уровень потерь в их наступательных операциях по деблокаде города, превышает показатели для любого другого города СССР. Все это ясно указывает: Кремль был готов на очень многое, чтобы снять или хотя бы облегчить блокаду.
Если бы городские власти лучше разбирались в ситуации, сложившейся в епархии, и сообщали бы Москве о том, что голод с весны 1942 года не прекратился, а лишь стал проявляться реже, весьма вероятно, что людей из Ленинграда начали бы эвакуировать раньше, чем оборудование. Однако, согласно архивным документам, местный руководитель города никогда не имел четкого представления о масштабах бедствия.
Действительно, существовал ли потенциал для более раннего прекращения блокады?
12 декабря 1941 года план Шапошникова, предполагавший наступление под Ленинградом, был утвержден Сталиным. Согласно этому плану, основную роль должен был сыграть Волховский фронт, созданный к востоку и к югу от отрезанного города. Задача фронта состояла в том, чтобы нанести удар в направлении Ленинградского фронта и, таким образом, снять блокаду. Помимо этого, предусматривались и наступательные действия южнее, до Новгорода.
По объективным показателям операция имела шансы на успех. К моменту начала наступления, которое проходило с 7 января по 30 апреля 1942 года, у войск Волховского фронта было на 50% больше личного состава и на 30% больше артиллерии по сравнению с силами противника. Хотя у них ощущалась нехватка боеприпасов, и немецкая армия в тот период также сталкивалась с проблемами в обеспечении.
При планировании Генштаб не принял во внимание различия в тактическом уровне советских и немецких войск. К этому моменту Германия потеряла менее 10 процентов солдат, участвовавших в боевых действиях с 22 июня, в то время как СССР – более 90 процентов. Значительная часть довоенного офицерского состава также понесла потери. Неудивительно, что мобилизованные резервисты по уровню подготовки уступали немецким военнослужащим.
В результате прорыв был достигнут лишь 2-й ударной армией, расположенной относительно недалеко от Ленинграда. Расширить прорыв в северном и южном направлениях ей не удалось, и после продолжительных безуспешных попыток прорыва немецкие войска предприняли фланговые удары по клину, образованному 2-й армией, что привело к её значительным потерям.
Несомненно, некоторые советские военачальники осознавали, что против резервистов наступательные действия должны вестись иным образом, чем против довоенных армий. Среди них был Георгий Жуков. Он открыто говорил Сталину в первой половине 1942 года, что одновременное наступление на всех участках – от высадки в Крыму в декабре 1941 года до Ростова, Харькова, Москвы, Новгорода и Ленинграда – было неэффективным. По его мнению, необходимо сократить количество направлений наступления, сконцентрировать войска на одном из них и попытаться добиться значительных результатов. Стратегия распределения сил вызывала у него возражения.
Можно с уверенностью сказать, что если бы Советский Союз, вместо Крымской операции и ударов под Харьковом, направил те же силы на укрепление Волховского фронта, результаты оказались бы гораздо более успешными.
Несмотря на это, Сталин еще не смог до конца осознать и принять, что Жуков, всегда высказывающий собственную точку зрения, был более разумным стратегом, чем Шапошников, чрезмерно склонный к одобрению политических директив, хотя и вызывал личные антипатии. Ему казалось, что если остальные военные не выражали существенных возражений, а Жуков возражал, то это указывало на наличие каких-то недостатков в действиях Жукова. Глава государства еще не осознавал, что на деле конформизм проявлялся в действиях большей части генералитета, сформировавшегося в условиях мирного времени, когда приоритетом в армии было угождение начальству и избежание раздражения.
К осени 1942 года Сталин, оценив обстановку, поддержал предложения Жукова и Василевского, что и переломило ход войны. Но к весне 1942 года он еще не дошел до фазы принятия, и все еще срывался в фазы отрицания и гнева. Поэтому коренного перелома ни в войне в целом, ни под Ленинградом в частности зимой 1941/42 годов произойти не могло. Кадры действительно решают все, но только если вы способны понять, какие из них неприятны, но эффективны, а какие приятны, но бесполезны.
Итогом является то, что основной причиной масштабного голода, унесшего жизни миллиона ленинградцев, стало решение Гитлера о ликвидации Москвы и Ленинграда вместе с их населением. Реализация этих планов в отношении Ленинграда была бы достигнута на 40 процентов, если бы не неспособность Красной армии вовремя пресечь эти действия. Это произошло из-за крайне негативных последствий событий 22 июня 1941 года. Кроме того, командование Ленинградским фронтом осуществлялось лицами, которые по профессиональному уровню уступали не только Жукову или Рокоссовскому, но и, например, Тимошенко.
Среди военачальников, безусловно, находились талантливые люди, такие как Черняховский, который начал войну на Северо-Западном фронте, и, вероятно, он смог бы добиться большего успеха. Однако к осени 1941 года у них еще не было достаточного опыта, чтобы продемонстрировать в боевых действиях, чем они превосходят людей, занявших руководящие посты в мирное время.
К тому времени, когда советское руководство решило направить Жукова в Ленинград, обстановка сложилась крайне сложная. Если бы он был отправлен ранее, в августе, он мог бы предотвратить блокаду, не позволив немецким войскам подойти к Ладоге. Однако, прибыв через месяц, он обнаружил, что блокада уже действует, и исправление допущенной ошибки оказалось гораздо более сложной задачей, чем предотвращение ее. Кроме того, катастрофическое наступление под Москвой, организованное Коневым и Буденным, не позволило Георгию Константиновичу предпринять какие-либо действия: в начале октября его передислоцировали туда для ликвидации новых прорывов в обороне.
Обдуманная тактика январского наступления Красной Армии в районе Ленинграда могла бы улучшить ситуацию, однако её невозможно было разработать, поскольку после отъезда Жукова в Генеральном штабе не оказалось лица, способного решительно защищать свою позицию перед Сталиным. В результате армия начала наступление одновременно на всех участках, но, закономерно, не смогла добиться значительных результатов.
Вносить существенные изменения в дальнейшем оказалось затруднительно: воздушный мост, по причинам, упомянутым ранее, был невозможен, а «дорога жизни», постоянно повреждаемая колесами грузовых машин и взрывами бомб и снарядов, нередко характеризовалась низкой пропускной способностью. Тем не менее, после начала ее регулярной эксплуатации объемы поставок продовольствия в город значительно увеличились. Однако было уже слишком поздно: самые тяжелые месяцы блокады, ноябрь и декабрь, нанесли серьезный урон здоровью населения.
Суровая зима 1941/42 годов обрушилась на Ленинград, который, в связи с блокадой, страдал от крайней нехватки топлива. Холод и голод усиливали друг друга. Получая с конца ноября 1941 года от 580 до 1090 килокалорий (в зависимости от статуса), люди массово умирали на улицах. Согласно официальным данным, за декабрь — февраль умерло 40 процентов всех погибших в блокаду. Избыточная смертность в городе за январь — март составила более трети миллиона человек, а вместе с декабрем превысила 0,4 миллиона. После открытия судоходства число ежемесячных потерь снизилось, и к сентябрю 1942 года из-за блокады погибло 0,78 миллиона человек. Остальные 0,3 миллиона стали жертвами последующих полутора лет недоедания и болезней.
Существенное уменьшение смертности наблюдалось лишь после проведения операции «Искра» в начале 1943 года. В ходе этой операции был создан узкий проход, по которому удалось построить железную дорогу. Тем не менее, поставки продовольствия продолжали прерываться из-за обстрелов и оставались недостаточными до полного снятия блокады в январе 1944 года.
В итоге, силы, стремившиеся уберечь гражданское население от нацизма, одержали верх. Вместо того, чтобы погибнуть всем населению доблокадного Ленинграда, как предполагал руководитель наиболее мощной западной армии, жертвами стали 40 процентов. Безусловно, спасение жизней трех из пяти блокадников – это значимая победа. Однако нельзя упускать из виду и то, что гибель двух из пяти – это огромная трагедия.