27 ноября 2025 года, позавчера, на стартовую площадку № 31, предназначенную для запуска космонавтов к МКС, упала кабина обслуживания стартового комплекса. Это делает невозможными новые запуски с данной площадки до завершения ремонтных работ. Следует отметить, что в 2010-х годах, в целях сокращения затрат, была упразднена резервная площадка, с которой осуществлялся полет Юрия Гагарина. В результате возникла беспрецедентная ситуация: в XXI веке страна, имеющая пилотируемую космическую программу, лишилась возможности отправлять людей на орбиту. До тех пор, пока не будут завершены ремонтные работы, данная проблема будет сохраняться. Какие последствия это может повлечь?
27 ноября 2025 года с космодрома Байконур к МКС отправился корабль «Союз МС-28», на котором находились три космонавта: два представителя России и один гражданин США. Ракета успешно стартовала и доставила экипаж к орбитальной станции. Тем не менее, несмотря на нормальный ход полёта, на стартовый комплекс №31 (в частности, в газоотводный лоток) упала кабина обслуживания 8У216. Что это за оборудование?
Газоход, то есть конструкция, по которой от ракеты отводятся газы, имеет выдвижную из бетонной стены кабину обслуживания, представляющую собой многоуровневую конструкцию. В ней стартовый расчет перед запуском устанавливает на ракету бруски со специальным устройством, необходимое для запуска двигателей, разработанных Королевым — это двигатели ракет типа «Союз», на которых осуществляются запуски как людей, так и грузовых кораблей «Прогресс». Эти корабли, в свою очередь, доставляют грузы для пилотируемых орбитальных станций.
Хотя через кабину обслуживания выполняют множество дополнительных задач, мы не будем на этом заострять внимание. Важно понимать: без этих брусков не удастся запустить двигатели ракет семейства Р-7. Это принципиально отличается от Falcon 9.
Таким образом, инцидент с обрушением кабины обслуживания на газоходе делает невозможным запланированный запуск грузового корабля «Прогресс» к МКС в декабре 2025 года. Гораздо более значимым является то, что он исключает любые запуски из России к МКС до окончания масштабных работ, проводимых на Земле. Это относится ко всем типам кораблей, в том числе и грузовым. Пока снабжение станции будет осуществляться исключительно американской стороной: другие отечественные космодромы не приспособлены для пилотируемых пусков, и подготовка их к такой возможности потребует больше времени, чем восстановление стартового комплекса №31.
Что с этим будут делать
«Роскосмос» достаточно быстро проинформировал о планах по восстановлению и наличии запасных компонентов для проведения подобных работ. При этом конкретные сроки не были названы, и на это есть серьезные основания.
На протяжении всей истории пилотируемой космонавтики случаи утери служебной кабины не зафиксированы. В 2018 году при старте с космодрома Восточный сорвало защитную крышку, предназначенную для защиты аналогичной кабины от воздействия газов ракетных двигателей. Однако установка крышки – это одно, а создание новой кабины – совершенно иная задача.
Во-вторых, кабина обслуживания 8У216 – это не серийное изделие, давно не выпускаемое. Она была разработана для межконтинентальной баллистической ракеты Р-7, которая уже не находится на боевом дежурстве. Кроме того, для гражданской космонавтики выпуск подобной серии никогда не планировался. Из опыта американской космонавтики известно, что создание космического изделия, относящегося к прошлой эпохе, в наши дни нельзя: нет тех типоразмеров (буквально вплоть до болтов), иной раз и сплавы нужные уже не выпускают.
Таким образом, упоминаемые «резервные элементы» в сообщении «Роскосмоса» имеют простое объяснение: в непосредственной близости от площадки №31, где произошел обрушение кабины, расположена площадка №1. С этой площадки ранее осуществлялся старт Гагарина, а в 2010-х годах она была выведена из эксплуатации в процессе «оптимизации.
Точно установить, кто принимал это решение, нам не удалось, циркулируют лишь слухи, которые мы не будем комментировать. Объяснить это несложно: космические разработки, осуществлённые при Королёве, отличаются высокой надёжностью и долговечностью. Мы продолжаем использовать ракеты семейства «Союз» и космические корабли «Союз», разработанные также при Королёве. Эти проверенные временем конструкции успешно функционируют. К этому быстро адаптируются, и со временем начинают считать: всё, что было внедрено в прошлом, будет служить вечно и не потребует замены. Зачем тогда предусматривать резервные системы?
Несмотря на то, что гагаринский старт был закрыт, ракету не отправили на металлолом, а передали Казахстану в качестве музея. Таким образом, технически возможно изъять кабину 8У216 с гагаринского старта, демонтировать ее и воссоздать на старте №31. Звучит убедительно, не правда ли?
Затем вступает в силу третий фактор. В отличие от частной компании Маска, где на космодроме царит свободная атмосфера и работы могут быть выполнены и разделены, перенесены и собраны всего за несколько недель, «Роскосмосу» это не под силу. Это связано с тем, что организация является государственным учреждением. Для проведения работ потребуется конкурс, к которому необходимо подготовить документацию. Любой, кто имеет опыт работы в бюджетных организациях, сразу осознает, что подобный процесс неразрывно связан с задержками. Оптимистичный сценарий предполагает, что оформление документации займет не более двух месяцев.
Сроки выполнения работ остаются неопределенными. Ранее не встречалось ни одного случая разбора кабины обслуживания, ее транспортировки на другую площадку и последующей сборки. Не было и аналогов повторного использования фрагментов кабины, упавшей с небольшой высоты – всего несколько десятков метров. Очевидно, что на это потребуется больше нескольких недель – но сколько именно: полгода ли, или год-полтора? Точного ответа нет.
Были ли в истории освоения космоса подобные случаи?
Чтобы прояснить обстоятельства произошедшего, мы обратились к Павлу Шубину, историку, специализирующемуся на космонавтике, и автору таких изданий, как «Луна. История, люди, техника» и «Поехали. История первого полета человека в космос в деталях».
Александр Березин: С 27 ноября 2025 года Россия впервые за долгое время, с 1961 года, утратила способность осуществлять пилотируемые космические запуски. Причиной сложившейся ситуации, по мнению многих, послужило прекращение эксплуатации дублирующей стартовой площадки, что ранее являлось стандартной практикой в Советском Союзе, где площадка №1 выполняла роль основного старта, а площадка №31 – резервную. Предоставлялось ли в истории пилотируемых космических программ других государств, не имеющих дублирующих стартовых комплексов?
Павел Шубин: Встречались и неоднократно. Первоначально Соединенные Штаты не зарезервировали стартовые комплексы, как, например, во времена полетов «Меркурия» или «Джемини». Ограничивались поддержкой только одной площадки, с которой осуществлялись пилотируемые запуски.
После завершения программы «Аполлон» [1975-1981 годы — прим. ред.] Соединенные Штаты прекратили осуществление пилотируемых космических полетов, а шаттлы периодически приостанавливали свою деятельность [1986-1988, 2003-2005 и 2011-2020 годы — прим. ред.]. Какая польза от стартовой площадки, если с нее невозможно осуществлять запуски?
И подобные ситуации возникали еще в советский период. Несмотря на то, что резервная площадка №31 начала функционировать в 1961 году, в эпоху зарождения пилотируемой космонавтики, на ней уже происходили инциденты, которые на время лишали страну дублирующего полигона. Как записано в дневниках генерала Каманина:
«Посетил 31-ю площадку, где осмотрел место старта, поврежденное взрывом ракеты 14 декабря 1966 года. Восстановительные работы на старте проходят успешно: бетонные работы завершены, и сейчас идет монтаж стартового оборудования. Строители и монтажники утверждают, что к 1 мая [1967 года] старт будет полностью восстановлен».
На тридцать первом старте произошел сбой, и это инцидент оказался более серьезным, чем нынешний.
А.Б.: В мировой истории освоения космоса существовали аналогичные ситуации, когда страны осуществляли космические полеты без собственных стартовых комплексов?
П. Шубин: Поскольку прямое сравнение здесь невозможно, стоит отметить, что ракета «Семерка» [Р-7 Королева, то есть нынешние российские ракеты «Союз» — прим. ред.] обладает рядом уникальных характеристик. Она выделяется тем, что ни одна другая ракета в мире не имеет столь тесной интеграции со стартовым комплексом, в том числе для уменьшения массы. Это влечет за собой необходимость использования специализированного стартового стола, который зачастую отличается большим размером по сравнению с аналогами для зарубежных ракет. Именно благодаря этим особенностям она успешно эксплуатируется с 1957 года и продолжит использоваться в будущем.
Петух клюнул — но научит ли это нас креститься?
Запросы к специалистам космической отрасли относительно сроков возобновления работы кабины обслуживания на 31-м стартовом комплексе не принесли конкретных ответов. Даже при гарантии конфиденциальности никто не назвал предполагаемые сроки. Единственное, что вызывает беспокойство, – когда мы упомянули о шестимесячном восстановлении, как это было во времена Каманина, никто из опрошенных не выразил уверенности, что в нынешних реалиях возможно столь быстрое восстановление площадки №31.
Изначально, в 1966 году не существовало закона о государственных закупках, что облегчало процесс работы. Кроме того, Каманин утверждал, что его строители и монтажники заверят, что к 1 мая [1967 года] они полностью восстановят старт. В реальности, как это нередко случается, руководству был назван привлекательный срок, чтобы избежать дальнейшего давления, а ход событий развивался иначе. Таким образом, первый полет состоялся значительно позже, 8 февраля 1968 года, чем было обещано (что справедливо, учитывая значительно больший объем работ из-за серьезных повреждений).
По словам историка космонавтики Павла Шубина, на тот же вопрос он ответил, что сам хотел бы знать точные сроки. Он посоветовал дождаться официальных заявлений, так как прошло недостаточно времени для их оценки».
Несмотря на это, очевидно, что это произойдет не скоро. Следовательно, авария кабины 8У216 – ценный опыт для будущего. Что имеется в виду?
В Советском Союзе резервные площадки для пилотируемых пусков были подготовлены еще до полета Гагарина, и это не было связано с тем, что Королев не разбирался в космической отрасли. То же самое относится и к SpaceX, у которой есть резервное стартовое сооружение для пилотируемых полетов – это не результат избытка средств у Маска. Причины кроются в другом: они осознавали, что запасные стартовые площадки для запуска людей в космос могут быть очень полезны.
Для иллюстрации рассмотрим конкретный случай. Недавно на китайской орбитальной станции произошел инцидент: микрометеориты повредили пристыкованный к ней пилотируемый космический корабль «Шэньчжоу-20», предназначенный для возвращения экипажа на Землю. В ответ Китай оперативно запустил резервный пилотируемый корабль «Шэньчжоу-21». С его помощью космонавтов эвакуировали со станции и доставили домой.
Что, если бы после предыдущего запуска китайцев к их станции произошло падение какого-то предмета на стартовую площадку, что привело бы к её неработоспособности? Кто бы тогда осуществлял возвращение китайских космонавтов с орбиты? В теории, это мог бы сделать SpaceX.
На практике это было бы крайне рискованной операцией. Поскольку стыковочные узлы на ее кораблях несовместимы с китайскими станциями. Потребовалось бы выравнивать их скорости в космосе, находясь рядом, затем выходить на внешнюю поверхность в скафандрах с китайской станции и пытаться переместиться к американскому кораблю. Кто-то мог оторваться и улететь? Что-то могло пойти не так во время маневра? Возможны жертвы.
Благодаря тому, что к МКС в настоящее время пристыкованы не только российские корабли «Союз», существует возможность вернуть наших космонавтов на американских кораблях, если бы повторилась «китайская история» и микрометеорит повредил «Союз.
Но, как известно, «Роскосмос» планирует начать полеты к собственной национальной станции уже в 2020-х годах. И совсем недавно ей предлагали дать собственное, уникальное высокоширотное наклонение. При котором американским кораблям — а равно и китайским — к ней подлететь будет весьма проблематично. Что если стартовое сооружение повредили бы в таких условиях? А если бы при этом и станцию, и возвратный корабль ударили микрометеориты? Космонавты латали бы обшивку подручными средствами и ждали починки старта?
Все это свидетельствует о крайне важном факторе. Королев и Маск справедливо утверждали необходимость альтернативных стартовых площадок для пилотируемых миссий. И это – основной вывод, сделанный после аварии 27 ноября 2025 года.