Повторный анализ останков костей древнего слона и деревянного копья позволил ученым реконструировать сцену охоты, имевшую место на территории современной Европы в эпоху, когда там жили неандертальцы. Полученные сведения свидетельствуют о том, что эти люди не ограничивались поиском уже павших животных, а сами добывали крупную дичь, устраивали ее погоню и разделывали сразу после смерти. Это дало возможность исследователям более детально изучить способы охоты неандертальцев, а также глубже понять их охотничьи умения и тактику.
В 1948 году при строительных работах на дне древнего озера в немецком поселении Леринген были обнаружены останки слона и копье, изготовленное из тиса, длиной 2,38 метра. Местный археолог Александр Розенброк немедленно направился к месту находки, однако к моменту его прибытия часть скелета уже была извлечена, а некоторые кости пропали.
В своих записях Розенброк упомянул, что ему удалось извлечь: деревянное копье, бивни и несколько костей. При осмотре оружия оказалось, что оно располагалось между ребрами животного. При этом исследователь не задокументировал местоположение обнаруженных предметов. У него не было возможности зафиксировать расположение костей и копья.
Проведенный анализ выявил, что найденные останки принадлежат лесному слону, обитавшему вне прямой близости от водных объектов Palaeoloxodon antiquus; тогда предположили, что перед ними окаменелость древнего животного. Возраст находки оценили примерно в 125 тысяч лет.
Поскольку в ту эпоху на территории Европы проживали исключительно неандертальцы (Homo neanderthalensis), открытие могло стать поворотным моментом, предоставившим весомые свидетельства того, что эти представители рода Homo были не просто падальщиками, а настоящими охотниками на крупную дичь.
Розенброк не смог обнародовать итоги своего исследования, поскольку скончался в 1950-х годах. После его смерти вокруг открытия не прекращались дискуссии: эксперты стремились выяснить, было ли копье намеренно воткнуто в тушу животного во время охоты, как утверждал Розенброк, или же оно оказалось рядом с останками слона по независящим обстоятельствам.
По результатам дополнительного изучения, ряд ученых полагают, что копье и скелет были обнаружены вместе не намеренно, а кости слона, по их мнению, не имеют признаков обработки. Артефакты поместили в коробки и хранили на чердаке местного музея, где они пролежали до сегодняшнего дня.
В 2025 году произошел ключевой этап: немецкий археолог Иво Верхейен обратил внимание на старые ящики ( Ivo Verheijen) из исследовательского центра в Шёнингене.
Совместно с коллегами он детально проанализировал материал и обнаружил на костях признаки обработки, которые казались столь явными, что трудно поверить, что их ранее не заметили. Подобные признаки были обнаружены не только на внешней поверхности, но и на внутренней стороне ребер и позвонков. Это свидетельствует о том, что неандертальцы непосредственно контактировали с телом слона сразу после его гибели, а не обнаружили его спустя определенное время.
Когда начинается разложение животного, его внутренние органы стремительно разрушаются и накапливают газы. Это приводит к появлению резкого запаха, тканей с мягкой и скользкой текстурой, что значительно усложняет работу с телом.
На внутренней поверхности ребер и позвонков видны следы, предположительно, нанесенные каменными орудиями. Неандертальцы, вероятно, использовали их для извлечения сердца, легких и других органов. Для доступа к этим органам необходимо было вскрывать тушу, пока она сохраняет свежесть и эластичность.
Внутренние полости организма представляют собой благоприятную среду для стремительного размножения бактерий, поэтому древние охотники, скорее всего, понимали: для сохранения мяса важно разделывать добычу незамедлительно, не допуская его порчи.
По мнению Верхейена и его соавторов, явные признаки разделки туши слона «изнутри» служат убедительным доказательством того, что неандертальцы начали работу над ней сразу после смерти животного. Полученные данные подтверждают основной тезис: копье было нанесено в тело слона не случайно, а преднамеренно, в ходе охоты.
Специалисты воссоздали картину охоты. По всей видимости, неандертальцы охотились на Palaeoloxodon antiquus была коллективной и продуманной.
Когда современный слон получает ранение, он инстинктивно направляется к водоему. Судя по всему, раненый Palaeoloxodon antiquus направлялся к озеру, а неандертальцы преследовали его. Верхейен предположил, что копий могло быть несколько. Когда гигант рухнул, одно из орудий сломалось под его тяжестью — именно это копье осталось на месте гибели и сохранилось до наших дней. Сейчас команда планирует повторно изучить копье.
Верхейен отметил, что для разделки туши и снятия шкур неандертальцы применяли примитивные кремневые орудия. Они извлекали наиболее полезные фрагменты, а остальное оставляли диким зверям. Именно поэтому следы обработки присутствуют не на всех костях.
Вместе с костями слона в собрании Розенброка были обнаружены остатки тура, бурого медведя и бобра, также имеющие признаки разделки. Это свидетельствует о регулярной охоте в окрестностях озера. Неандертальцы добывали разнообразную дичь, в том числе самых крупных животных, существовавших в ту эпоху. Таким образом, они не являлись простыми падальщиками, а были опытными охотниками, владеющими техниками групповой охоты.
Ученые уточнили и биологический возраст Palaeoloxodon antiquus. Оказалось, что это не старый слон, как считалось ранее, а животное в самом расцвете сил — самец, которому было почти 30 лет на момент его гибели. Самцы такого возраста обычно вели одиночный образ жизни, поэтому древним охотникам было проще добыть их, чем самок, живущих в стадах.
Научная работа опубликована в журнале Scientific Reports.