Naked Science изучает причины, по которым Женя Лукашин посещал баню 31 декабря, объясняет, почему новогодние выходные длятся так долго, анализирует, почему мы увеличиваем потребление пищи в новогоднюю ночь, рассказывает, почему предпочитаем встречать этот праздник в семейном кругу, объясняет, зачем мы запускаем фейерверки в небо, устраиваем детские утренники и корпоративные мероприятия для взрослых, раскрывает смысл прослушивания боя кремлевских курантов и исследует, почему мы верим в чудо.
Сложно придумать более подходящее название для Нового года. Это не просто смена года, а настоящий праздник для россиян. Традиция отмечать его в современном формате существует не больше ста лет, хотя многие атрибуты праздника уходят корнями в глубокую древность.
Вначале были славяне
«В нашей культуре существовало три системы летоисчисления: гражданская, церковная и народная (аграрная), которые не всегда были согласованы, — поясняет кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник и хранитель фонда «Архаические и традиционные верования» Государственного музея истории религии в Санкт-Петербурге, Татьяна Дмитриева. — Согласно гражданскому календарю, Новый год отмечался 1 марта, церковный год начинался 1 сентября, а в 1348 году на Православном соборе в Москве было принято решение о том, что и гражданский, и церковный год будут начинаться 1 сентября. Данное положение действовало до петровских реформ».
Народный, или аграрный, календарь основывался на смене времен года. В соответствии с ним, новый год начинался в тот момент, когда, по представлениям крестьян, Солнце поворачивалось к «новому свету» — в дни зимнего солнцеворота, приблизительно 25 декабря.
«Люди, чье мировоззрение было пронизано мифами, воспринимали это событие как крушение устоявшегося порядка, — отмечает Татьяна Николаевна. — Согласно представлениям того времени, на земле наступил хаос, и проводимые в этот период ритуалы должны были сформировать новую реальность. Для наших предков, которые были земледельцами, это имело важное значение. И не только для них — для всех аграрных обществ распад старого и возникновение нового связаны с зимним солнцеворотом. После принятия христианства на Руси этому празднику будут посвящены Святки».
Зимние обряды у славян начинались еще до Покрова Богородицы (в древности этот день отмечался как языческий Праздник урожая), который приходится на период с 1 по 14 октября. Новая фаза зимнего цикла обрядов наступала с Рождеством.
«На основе этнографических данных можно сделать вывод, что подобные праздники обязательно сопровождались обильным застольем. В XIX веке, согласно источникам, в состав славянской обрядовой трапезы входили кутья и блины. К Новому году же, как отмечают, было необходимо хорошо и сытно поесть, отдавая предпочтение мясным и жирным блюдам, особенно свинине и колбасам.
Важно, чтобы первый день был посвящен добру. Современные традиции противоречат старинным обычаям: русские крестьяне в первый день Нового года вставали не в обед, как принято сейчас, а значительно раньше. Затем они обходили деревню, рассыпая зерно, чтобы обеспечить хороший урожай.
«По деревне бродили ряженые (возможно, современные карнавальные костюмы и маски являются отголосками этой традиции. — Прим. ред.), а также колядующие. Иногда Святки сами именуются Колядой. В это время, как считается, из преисподней выходит всякая нечисть, что и объясняет практику ряжения. Люди изображали мелких «бесов», животных, покойников, — рассказывает Татьяна Николаевна. — С древних времен в Европе верили, что до наступления Нового года необходимо завершить все дела, расплатиться по долгам и начать все с чистого листа. Поэтому в некоторых странах существовала традиция избавляться от старой мебели, которую до сих пор торжественно выбрасывают из окон в Италии. Славяне же в первый день Нового года приносили в дом чистую воду из ключа и умывались ею (что вполне объясняет сюжет известного фильма «Ирония судьбы, или С легким паром». — Прим. ред.). От тех времен до нас дошло ощущение того, что старое уходит, а новое обязательно должно быть добрым».
Этот обычай праздновать Новый год с особенной торжественностью можно назвать магией первого дня. Он восходит к древним верованиям, которые, вероятно, были распространены у древних славян. Они верили, что год будет похож на его первое празднование: если наесться в первый день, то не будет голода до конца года. Именно с тех пор к нам и пришла пословица: как встретишь Новый год, так его и проведешь (позже к этой традиции прибавится тотальный дефицит в советское время и, возможно, воспоминания о голоде военных и довоенных лет: люди будут «отъедаться» за весь прошедший и предстоящий год).
Елки, палки и огни
«Новогодние праздники — это единственный ритуал, который был перенят из старой России и не имеет связи с общественно-политической историей страны, отсчитывающей свою историю с Великой Октябрьской революции. Став в эпоху позднего социализма праздником, когда вся страна собиралась у телевизоров, чтобы послушать поздравление главы государства, Новый год эффективнее любой пропаганды способствовал объединению людей, независимо от возраста, социального положения, политических взглядов и национальности, — отмечают Т. А. Круглова и Н. В. Саврас в статье «Новый год как праздничный ритуал советской эпохи» (журнал «Искусствоведение и культурология» УрФУ, № 2, 2010 год.
Впрочем, этот праздник превратился в инструмент пропаганды еще со времен Петра I, который, как известно, стремился модернизировать отсталую Россию, обратив ее к европейской цивилизации. Для достижения этой цели необходимо было трансформировать восприятие времени у русских людей. С какой целью? Чтобы подорвать традиционное, основанное на сельскохозяйственном цикле, мировоззрение и привязать его к европейским культурным ценностям.
С 1700 года реформатор-царь распорядился перенести начало года на 1 января по юлианскому календарю, чтобы оно совпадало с празднованием Рождества. Наступление 1700-го праздновали в Москве по указу царя целых семь дней (вероятно, с тех времен и была заложена традиция долгих зимних выходных в современной России). Первого января царским указом было велено пускать ракеты, зажигать огни и «украсить дома от древ и ветвей сосновых, еловых, можжевеловых». То есть поначалу никакой елки в домах и не было — только хвойные ветки. Несмотря ни на что, в XVIII веке Новый год ничем не выделялся среди других праздничных святочных дней — это был лишь один из них.
В 1830-х годах новогодняя ель считалась традицией, пришедшей из Германии: так поступали, например, петербургские немцы. Значительный интерес к новогодней ели и другим атрибутам Рождества возник только в период с 1830 по 1840 год, в эпоху популяризации немецкого романтизма. По мнению известного российского филолога и фольклориста Светланы Адоньевой, как она пишет в своей работе «История современной новогодней традиции», это совпало с увлечением произведениями Эрнста Гофмана. В частности, речь идет о «Щелкунчике» и «Повелителе блох», которые публиковались к Рождеству в виде детских книжек с иллюстрациями.
Образы Деда Мороза и Снегурочки мы обязаны Некрасову, автору поэмы «Мороз, Красный нос», и Островскому, написавшему пьесу «Снегурочка». Однако до советской эпохи образ Снегурочки не приобрел широкой популярности. Внучку Деда Мороза, по словам Светланы Адоньевой, невозможно найти ни на одной дореволюционной открытке. А в славянской культуре Мороз представал скорее как собирательный образ, включающий в себя различных зимних духов.
Даже в те годы праздник не приобрел широкой популярности: его отмечали лишь наиболее прогрессивные представители аристократии и дворянства, и то в семейном кругу. Несмотря на то, что с 1852 года стали проводить и публичные новогодние вечера, они не отличались тем масштабом, который впоследствии появится у советских торжеств. Новый год оказался незнаком крестьянству. По мнению исследователей из Уральского федерального университета Кругловой и Саврас, именно поэтому Новый год так прочно вошел в советскую праздничную культуру, которая стремилась создавать новые, не связанные с религиозными традициями предков, обряды.
Дед Мороз и социализм
Несмотря на устоявшееся убеждение, Новый год после революции не был отменен. Напротив, начиная с середины 1920-х годов его активно праздновали, однако старались придать торжествам коммунистическую окраску, что происходило на фоне проведения антирелигиозных мероприятий. В детских учреждениях проводились «Вечера безбожника» и «Красные елки». Однако с наступлением эпохи репрессий и отказом от НЭПа, возникли ограничения: были отменены продолжительные рождественские каникулы, введен запрет на продажу елок, а также ограничено празднование Рождества и Нового года.
Несмотря на все усилия, большевики воспринимали их как отражение необразованности, религиозности и подверженности влиянию церкви. Пересмотрели свои взгляды лишь в эпоху Сталина. Тем не менее, люди продолжали праздновать Новый год (точнее, Рождество, которое считалось более рискованным с политической точки зрения), но делали это втайне, в семейном кругу.
Так елка и Дед Мороз вошли в дома самых счастливых работников (и крестьян, конечно), и Новый год стал по-настоящему народным праздником только в СССР. Красный оттенок шубы сказочного старца появился примерно в то же время — возможно, в знак уважения к главному цвету Страны Советов. Ранее Мороза также могли изображать в красном, проводя параллели с европейским Санта-Клаусом. Однако, скорее всего, чаще его представляли в синем (достаточно посмотреть на дореволюционные открытки, а также на те, что выпускались в 1960-х и 1970-х годах).
Впервые за длительный период новогодние празднества состоялись в Кремле в 1935 году, а в январе 1937 года у Деда Мороза появилась спутница — Снегурочка. Одним из первых описание празднования дал Аркадий Гайдар в рассказе «Чук и Гек» 1939 года: «Днем чистились, брились и мылись. А вечером была для всех елка, и все дружно встречали Новый год. Когда был накрыт стол, потушили лампу и зажгли свечи. Но так как, кроме Чука с Геком, остальные все были взрослые, то они, конечно, не знали, что теперь нужно делать. Хорошо, что у одного человека был баян и он заиграл веселый танец.
Тогда все вскочили и захотели танцевать.
Затем танец закончился, и люди попросили Гека спеть песню. Гек не отказался.
— Теперь садитесь, — сказал отец, посмотрев на часы. — Сейчас начнется самое важное. Он подошел и включил радиоприемник. Все уселись и замолчали.
Затем что-то стукнуло, зашипело, и откуда-то издалека донесся мелодичный звон.
Чук с Геком переглянулись. Они гадали, что это могло быть. Это в далекой-далекой Москве, под красной звездой, на Спасской башне звонили золотые кремлевские часы.
И тогда все люди встали, поздравили друг друга с Новым годом и пожелали всем счастья».
Изначально советским гражданам было неясно, как теперь праздновать Новый год после массовых мероприятий. Формирование новых новогодних традиций потребовало значительного времени, и окончательный канон сложился только к 1960-м годам. В этом процессе большую роль сыграли кино, мультфильмы и литература: людям демонстрировали, как следует отмечать Новый год, публиковались брошюры с описанием торжества и рекомендациями. Возможно, именно поэтому существует традиция повторять одни и те же популярные фильмы в новогодние праздники, как часть привычного сценария празднования.
С тех пор детские новогодние елки приобрели широкое распространение, и это не было случайностью: большевики активно продвигали идею коллективизма и «большой семьи», где все равны и отмечают праздник одновременно. Аналогичный масштаб приобрели и «взрослые» елки: накануне праздника работники предприятий и организаций собирались за большим столом или устраивали праздничные вечера в Домах культуры. Эта традиция восходит к знаменитому фильму «Карнавальная ночь».
Традиция посещения семейных елок Дедом Морозом сформировалась лишь в послевоенный период. Обычно эту роль выполнял один из членов семьи — мужчина, однако Дедом Морозом могла стать и женщина, а также старшие братья и сестры. Друзья и коллеги по работе помогали, переодеваясь для детей сослуживцев. Вместо кутьи и ритуального умилостивления грозного Мороза, советские детишки рассказывали Деду Морозу стихи и пели песни. А он дарил им подарки, переданные предварительно родителями.
В Советском Союзе придавали большое значение созданию позитивного представления о будущем, в котором с каждым годом жизнь становилась «лучше и веселее». В середине прошлого века Дед Мороз даже рассказывал детям о том, сколько продукции произвели заводы за год, и обещал еще больший объем в будущем. Этот праздник, сочетавший советскую пропаганду, древние верования и народное «магическое мышление», успешно помогал формировать веру в неизбежное улучшение жизни.
«В новогоднем ритуале обязательно присутствует вера в чудо, пусть даже не в прямом смысле, а как символическое переживание, – отмечают Круглова и Саврас в своей статье. При этом Светлана Адоньева справедливо указывает, что Новый год – это единственная дата, признанная общественным атеистическим порядком как сакральное время, время чуда. Коммунистическая партия использовала архаические представления людей, в том числе для «подпитки» веры в светлое будущее социализма, хотя праздник и не был политизирован.
Влияние той же философской концепции отразилось и в советской традиции устраивать новогодние сказки для детей: будь то сценки на утренниках или телевизионные постановки, для которых создавались фильмы, пересказывающие старинные сказки в новом ключе. Некоторые из этих сказок изображали классическое противостояние добра и зла, где добро олицетворяли зайчики и белочки, другие же представляли в качестве «добра» пионеров и других современных положительных персонажей.
Интересно, что сегодня эти мультфильмы и сказки смотрят даже взрослые, выросшие в Советском Союзе. Это вполне объяснимо, ведь в сказках заложена глубокая философия — прекрасного будущего в Новом году — транслировалась и для них, когда они были детьми. При СССР новогодний праздник окончательно становится триггером, который временно делал (и продолжает сегодня) всех жителей страны детьми, ожидающими чуда.
Кстати, о чудесах. Даже в условиях дефицита ему посчастливилось отведать богатый новогодний стол. Как уже отмечалось, обычай обильно питаться в новогоднюю ночь уходит корнями в глубокую старину, а традиционные блюда, представленные на современном столе россиян, являются отголосками советской эпохи. До середины XX века страна, одержавшая победу над гитлеровской коалицией и впервые отправившая человека в космос, характеризовалась невысоким уровнем благосостояния.
К 1940-м ситуация улучшилась, однако салаты «Оливье» и «Мимоза» тогда не готовили, так как отсутствовали необходимые продукты. Традиционным блюдом новогоднего стола был студень или холодец. Докторская колбаса, один из ключевых ингредиентов, была впервые произведена в 1936 году, а после войны к новогоднему столу добавились консервы (основной ингредиент салата «Мимоза»), благодаря развитию рыболовства.
Привычка выставлять на новогодний стол разнообразные закуски окончательно сформировалась около 1950 года, когда у праздничных блюд появилось еще одно важное свойство — сложность состава. Производство «Советского шампанского» стартовало в 1937 году, а вот мандарины — ароматные тропические фрукты — впервые появились на столах граждан уже в 1960-х. Зеленые плоды доставлялись из Абхазии и Грузии еще осенью и долгое время дозревали в ящиках.
Раньше цитрусовые считались редкостью, а сейчас большинство жителей России могут позволить себе любые блюда к Новому году. Тем не менее, мы по-прежнему спешим в магазин за мандаринами, готовим большие порции салата «Оливье», который далеко не диетический, и вновь слушаем заученные наизусть фразы из фильма «Ирония судьбы». Что тут можно сделать — это традиции!